Промышленная резка бетона: rezkabetona.su
На главную  Энергоэффективность 

Глава 7

При подготовке глав 4—6 нас вдохновлял опыт превосходства рынка над бюрократией. Но было и разочарование реальным положением дел даже в так называемых рыночных экономиках. Неверные структуры стимулирования, бюрократические препоны и капиталовложения в сохранение существующего порядка чрезвычайно затрудняют использование потенциалов революции в эффективности, которая технологически уже на пороге.

 

Для преодоления этих трудностей мы предложили ряд идей, претворение которых в жизнь позволит сделать революцию в эфф. действительно доходным бизнесом. Хотя все эти идеи осно-ваны на успешном опыте и уходят корнями в философию рынка, крайне не желательно отрицать, что цикл их распространения на другие области и секторы идет медленно. Может быть, для реализации некоторых из этих прекрасных идей, таких как штрафы-скидки или интегрированное планирование ресурсов, просто не хватает хорошо информированных предпринимателей, законодателей и активистов — или чиновников, которые осуществляли бы функции контроля и управления.

 

Совсем другое возражение против всех инструментов, представленных в главах 5 и 6, исходит из экологического лагеря. Там опасаются, что выигрыш в эфф. не достигнет цели. Эффективность помогает выиграть время, но сама по себе не дает сигнала для продолжительного снижения потребления ресурсов — пока цены на ресурсы продолжают рассказывать убаюкивающую сказочку об их неисчерпаемости. Фактически, цены на ресурсы оставались поразительно стабильными на протяжении последних 150 лет. Доля прямых и косвенных расходов на природные ресурсы в среднем не увеличивалась вплоть до обвала цен на нефть в 1973 и 1978 г. но в 80-е годы цены на товары постепенно вернулись на уровень, существовавший до 1973 г.. Этот цикл представлен на 1 Лишь с 1994 г. цены на товары начали вновь возрастать, на этот раз по причине роста потребностей быстро развивающихся стран Азии.

 

Учитывая, что технологический прогресс в разведке и разработке ресурсов скорее всего продолжится, рыночные цены будут, как и прежде, говорить нашему обществу неправду о якобы так же более полном роге изобилия природных ресурсов. Когда ресурсы, или, что более вероятно, поглощающая способность окружающей среды, будут исчерпаны и цены начнут рассказывать другую историю — о дефиците, — может оказаться слишком поздно. Даже если мы оптимистично предположим, что революция «фактора четыре» резко снизит удельное потребление ресурсов, снижение абсолютного потребления вряд ли произойдет. Иными словами, может оказаться, что «фактор четыре» будет использован лишь для четырехкратного увеличения потребления товаров и услуг и никак не повлияет на снижение общего потребления ресурсов.

 

Как мы покажем в главах 8, 9 и 10, императив устойчивого развития, выдвинутый в Рио-де-Жанейро, требует резкого снижения потребления ресурсов. Создание рынков эфф. (в частности реформа энергосистемы в США) не привело к сокращению суммарного и всеобъемлющего потребления энергии, но достойным восхищения образом повысило энергоэффективность, остановив тем самым цикл дальнейшего увеличения потребления ресурсов[1].

 

Долговременная нехватка ресурсов и ограниченная поглощающая способность окружающей среды являются серьезными аргументами в пользу искусственного повышения цен на ресурсы. Необходимо трансформировать внешние издержки, обусловленные внерыночными причинами, во внутренние. Пользователь ресурсов должен оплачивать полную стоимость, включая издержки для общества, окружающей среды и будущих поколений. Конечно, определение внешних издержек — не простое дело. По-оценкам базельской консалтинговой фирмы «Прогноз» (Мазульц и др., 199 внешние издержки только для энергетики составляют около 5% ВВП Германии. Бар-бир и др. (199 идут так же дальше и оценивают внешние эффекты в 14% мирового ВВП только для сжигания ископаемых видов горючего. Примерно такие же цифры экономических потерь от деградации окружающей среды в развивающихся странах представлены в докладе 1995 г. Института мировых наблюдений «О состоянии дел в мире» (Браун и др., 199 .

 

С искусственными и предсказуемыми вмешательствами справиться намного проще, чем с непредсказуемыми и непостоянными циклами на мировом рынке и в мировой политике, подобными потрясениям на рынках нефти в 70-х годах. Авторитетные представители деловых кругов рекомендовали трансформировать внешние издержки во внутренние в качестве мощного орудия для оказания содействия экоэффективности (Де Андрака, МакКреди, 1994 — доклад Экономическому совету по устойчивому развитию, переименованному в 1995 г. во Всемирный экономический совет по устойчивому развитию).

 

Трансформация внешних издержек во внутренние должна сделать страны богаче, а не беднее, как об этом говориться в учебнике экономики времен Артура Сесила Пигу (192 . А если посмотреть на этот вопрос с эмпирической точки зрения? Швейцарский экономист Рудольф Рехштайнер (199 сравнил экономические показатели стран ОЭСР начиная с середины 70-х годов (когда цены на энергию имели весьма большое значение), и обнаружил, что эти показатели положительно коррелировали с ценами на энергию ( 2 . Япония выиграла больше всего, сконцентрировавшись на высокотехнологичном производстве и позволив устаревшим отраслям промышленности «эмигрировать».

 

В бывших коммунистических странах, которые не включены в график Рехштайнера из-за отсутствия надежных данных, цены на энергию были так же ниже, а показатели намного хуже, чем у всех стран ОЭСР. Цены на энергию в коммунистических странах внушали потребителю, что энергия — это бесплатный товар, и неудивительно, что во всех этих странах экономические структуры невероятно расточительны. Тем не менее данные Рехштайнера свидетельствуют лишь о том, что нам не нужно бояться повышения цен на ресурсы. Впрочем на большем мы и не настаиваем.

 

Еще одно наблюдение, по-видимому, подтверждает применение политики прямых цен. Йохен Йезингхауз (Вайцзеккер и Иезингхауз, 199 установил удивительную отрицательную корреляцию м. ценами на топливо и потреблением топлива на душу населения. Результаты представлены на 2 Через 10 лет после введения в США стандартов корпоративной средней экономичности горючего (КСЭГ), американцы, быстро догоняя Европу по потреблению горючего на милю, потребляли намного больше горючего на душу населения. (Иными словами, в условиях низких цен на топливо стандарты КСЭГ говорили автомобилистам: «Можете проезжать больше миль, только платите денежки». Что они и делали).

 

Тщательный статистический анализ демонстрирует, что цены на горючее—действительно важнейший фактор, влияющий на потребление горючего на душу населения. К факторам, которые оказывают достаточно ограниченное воздействие, относятся средний уровень благосостояния и общая плотность населения.

 

Итак:

 

q цены на горючее отрицательно коррелируют с его потреблением (наблюдается высокая, при условии долговременности, гибкость цен);

 

q цены на энергию коррелируют с экономическими показателями положительно, а не отрицательно, как традиционно считает промышленное лобби; иными словами, экономики с дешевой энергией, оказываются расточительными и неконкурентоспособными, как экономики с дорогой энергией вынуждены быть изобретательными, новаторскими и высоко конкурентоспособными;

 

q более высокие цены на ресурсы оправданы в качестве средства трансформирования внешних издержек во внутренние;

 

q и, самое главное: четырехкратное увеличение производительности ресурсов технологически возможно и часто снижает затраты, так что не стоит бояться падения благосостояния от повышения цен на ресурсы.

 

предложения по стратегическому увеличению цен на ресурсы осуществимы.

 

Цены на ресурсы могут быть формально повышены введением рыночных квот на ресурсы (чем меньше, тем дороже) или прямым назначением цен. Мы полностью открыты для обоих этих подходов. но промышленность необходимо предупредить, что инструмент, который предпочитают многие экономисты — рыночные лицензии — может стать весьма жестоким и непредсказуемым. Представьте, сколько Северу пришлось бы заплатить Югу, если бы лицензии на выброс углерода выдавались исходя из равенств на душу населения. И представьте, как реагировали бы мировые рынки таких лицензий на десятипроцентный ежегодный рост в течение пяти лет в Китае. В конечном счете, ясность и практичность могут сделать прямое назначение цен через налоги предпочтительными. Понимая, однако, чрезвычайную политическую чувствительность налогов, мы ограничиваем наши предложения строго нейтральной по отношению к доходам налоговой реформой. Государство не должно жиреть, но игроки, которые пользуются возможностями, заложенными в революционном подъеме эффективности, должны иметь реальный шанс получить свою выгоду.

 

Наименее бюрократичный, наименее навязчивый и, по нашему мнению, наиболее мощный инструмент

 

Экологическая налоговая реформа (ЭНР) — весьма старая идея. так же британский экономист Артур Сесил Пигу считал, что для экономики было бы хорошо, если бы за потребление общих благ платилась справедливая цена. Он полагал, что налоги должны помочь соответствующим образом отрегулировать цены. В наше время классическую книгу Пигу часто цитируют для того, чтобы оправдать налоги на использование экологических благ.

 

Одно из самых замечательных утверждений, касающихся экологической налоговой реформы, принадлежит Бобу Репетто, Роджеру Дауэру и их коллегам из Института мировых ресурсов в Вашингтоне. В своем исследовании «зеленых штрафов» они приходят к заключению, что общая возможная прибыль от сборов за загрязнение окружающей среды может составить от 0,45 до 0,80 доллара на каждый доллар налога, переведенного с «благ» на «ущерб» без потерь в доходе (Репетто и др., 199 . Это заключение выведено из работы Чарльза Болларда и Стивена Мидема (199 , исследовавших ущерб, наносимый нашим экономикам существующими налогами, которые справедливо можно назвать «извращенными». Не удивительно, что снижение таких налогов сделало бы экономику сильнее. но государству нужны доходы. Лучший вариант — штрафы за «ущерб».

 

ЭНР — не простая или однозначная концепция. Нет сомнения, что существуют сотни способов ее плохой реализации, наносящих ущерб экономике и так же более снижающих доверие общественности к налоговым органам. После множественных лет обсуждения (в основном, в Европе) мы выступили с принципиальным предложением, которое можно корректировать в зависимости от экономических обстоятельств или политического климата. Мы предлагаем нейтральное по отношению к доходу, постепенное долгосрочное перемещение налогов. Мы утверждаем, что в первом приближении реальные цены для конечного потребителя энергии или первичных ресурсов должны увеличиваться примерно на 5% в год в течение не менее 20 лет, а так же лучше в течение 40 и более лет. Акцент на ценах для конечного потребителя означает, что необходимо учитывать на данный моментшний значительный разброс цен, например, для промышленности (около 2,5 доллара за гигаджоуль), домашнего хозяйства (около 6 долларов за гигаджоуль), горючего для автомобилей (около 15 долларов за гигаджоуль) и электроэнергии (20—50 долларов за гигаджоуль для различных потребителей). Величины, отличные от 5%, также допустимы. Возможна даже нулевая щедрая рекламная фаза (например, для промышленности), которая даст время адаптироваться. В любом случае ежегодный сигнал должен быть настолько «мягким», чтобы капитал не понес ущерба и чтобы технологический прогресс в производительности ресурсов смог перевесить рост цен. среднегодовые расходы на энергию и ресурсы останутся неизменными.

 

Если даже цены на ресурсы будут увеличиваться немного быстрее, чем эффективность, ЭНР не принесет вреда. Если среднегодовой прирост эфф. составлял бы 3%, а цены на ресурсы увеличивались на 5% в год, то расходы на ресурсы возрастали бы ежегодно лишь на 2%. Для семьи, которая затрачивает на энергию менее 5% своего месячного бюджета, увеличение расходов составило бы менее 0,1% ее годового бюджета. В то же время другие удовольствия стали бы более доступными по мере того, как ослаблялось бы налоговое бремя на труд. сигнал хорошо организованной ЭНР социально приемлем.

 

Тот же сигнал оказался бы чрезвычайно сильным для технологического развития. Знание того, что цены на ресурсы и энергию будут в течение весьма долгого времени постоянно подниматься на 5% в год, послужило бы чрезвычайно мошной мотивацией для управленцев и инженеров в их работе над революцией в эффективности. Неожиданно вы обнаружили бы сотни деловых людей, ведущих активные поиски «золотого дна» фактически во всех из 50 областей, упомянутых в части I этой книги, и во множественных других областях.

 

Растущая поддержка

 

ЭНР получает поддержку от целого ряда игроков. Экономисты начинают осознавать, какую роль в изменении искаженных стимулов, уменьшении нежелательных налогов и сокращении вмешательства государства в окружающую среду может сыграть ЭНР. Если цены начнут отражать экологические издержки, продукция и фирмы, наносящие ущерб окружающей среде, лишатся конкурентного преимущества, которым они на данный момент часто пользуются. По словам Пола Хокена, «конкуренция на рынке не должна происходить м. компанией, которая наносит ущерб окружающей среде, и компанией, котораяпытается ее сохранить. Конкуренция должна происходить м. компаниями, которые делают все возможное для восстановления и сохранения окружающей среды» (Хокен, 199 .

 

Другая группа сторонников ЭНР озабочена высоким уровнем безработицы. Для Европейской комиссии рабочие места являются высшим приоритетом. В «Белой книге по росту, конкурентоспособности и занятости» бывшего председателя Комиссии Жака Делора (199 экологические налоги выделены как краеугольный камень в борьбе с безработицей.

 

Организации, занимающиеся планированием дорожного движения, также обнаружили соблазнительность «зеленых налогов». В Великобритании с ее пресловутыми дорожными пробками правительство

 

консерваторов ввело налог на бензин, который ежегодно должен возрастать на 5%.

 

Едва ли стоит упоминать в числе сторонников ЭНР защитников окружающей среды, хотя их энтузиазм по поводу «зеленых налогов» удивителен. Сначала их любимым подходом было «командовать и управлять», так как они боялись, что при ЭНР «богатые откупятся от экологических обязательств, а бедным придется приспосабливаться». м. тем экологический лагерь понял, что ценовой сигнал хорошо воздействует и на «богатых» — в основном, через технологическую революцию, которую порождает реформа.

 

Просвещенные деловые люди, такие, как Стефан Шмидхайни из Швейцарии, который организовал и возглавил Деловой совет устойчивого развития, тоже являются сторонниками ЭНР. Концепция Шмидхайни об «экоэффективности» (Шмидхайни, 199 напоминает философию, которая разрабатывается в данной книге. Для делового сообщества преимущества ЭНР связываются с возможностью дальнейшего снижения вмешательства государства в экономику. Если цены начнут говорить экологическую правду, зачем нанимать тысячи бюрократов и адвокатов, которые пишут то же самое, но на гораздо более сложном языке? В один очень хороший день ЭНР может оказаться стратегическим способом создания «негабюрокра-тов». ЭНР можно рассматривать как наименее бюрократичный способ направлять экономику в нужное русло.

 

так же одной большой группой приверженцев ЭНР во всем мире будут инженеры, которые видят технологические масштабы революции в эфф. и с нетерпением ожидают открытия нового континента. При условии достаточной надежности сигнала капитал интенсивно потечет в исследования и разработки сотен и тысяч новых ресурсоэффективных технологий, которые сейчас так же с трудом можно представить.

 

Экономическое обоснование ЭНР в соответствии с доводами Артура Пигу исходит из рассмотрения внешних издержек. Если приведенные выше оценки внешних эффектов надежны, то «зеленые налоги», составляющие до 10% ВВП, были бы обоснованными и должны были бы улучшить экономические показатели страны. Для экономики США 5% ВВП составляют около 300 миллиардов долларов! Нейтральная по отношению к доходам ЭНР могла бы привести к экономическим выгодам, даже превышающим этот уровень, если потери, вызванные предыдущими налогами, были бы выше, чем потенциальные потери от нового налога. но наша книга не предназначена для того, чтобы давать развернутые рекомендации или подробно обсуждать ЭНР. Это было сделано в других работах (Вайцзеккер, 1994, глава 11;Вайцзеккер и Йезингхауз, 1992;Гринпис, 199 .

 

Одна из идей заключается в недискриминационном тарифе на «серую энергию», т.е. энергию, которая содержится в таких материалах, как алюминий, сталь или хлор. Будучи недискриминационным (не затрудняющим участие иностранных конкурентов), этот тариф не должен приводить к базовой проблеме Всемирной торговой организации (ВТО), рассматриваемой в главе 1 но он будет защищать отечественных производителей от тех производителей за рубежом, чье преимущество в конкурентной борьбе состоит только в использовании дешевой энергии. Аналогичные идеи, которые сейчас обсуждаются в Брюсселе, предполагают введение налога на добавленную энергию (НДЭ), подобного НДС, и повышение уровня НДС для энергии и сырья.

 

Большое поле для международной координации

 

ЭНР должна в конечном счете получить мощную поддержку от представителей деловых кругов и других специалистов, умеющих мыслить в международном масштабе. Американским или европейским фирмам трудно принять высокие стандарты по защите окружающей среды, которые не соблюдают их зарубежные конкуренты. Если они все же принимаются, то для того, чтобы создать благоприятный имидж в глазах клиентов и не отстать от новых разработок. Кроме того, как отмечалось выше, могут быть предприняты некоторые защитные меры, не ставящие под сомнение принципы свободного мирового рынка. но все — в деловом сообществе и в лагере защитников окружающей среды — почувствовали бы большое облегчение, если бы стандарты и правила согласовывались в международном масштабе.

 

ЭНР может оказаться наиболее перспективной стратегией именно для достижения этой цели. Если страна становится богаче, проводя реформу, то стоит ли колебаться относительно ее реализации даже в бедной стране? В любом случае, первым шагом должна стать отмена субсидий на пользование ресурсами. Кто возразит против этого (кроме тех, кто умоляет о сохранении своих субсидий)?

 

Довод о «негабюрократах» представляется особенно убедительным. Оцените административные расходы в Бразилии, Заире или Индии на сбор миллионов долларов налогов со стоматологов, торговцев лесоматериалами или бизнесменов, которые имеют счета на Каймановых островах. Сравните эти расходы с расходами на сбор миллионов долларов налогов с угольной шахты или нефтяного танкера, разгружающегося в каком-нибудь нефтеналивном порту. Затем оцените административные расходы в тех же странах на установление командно-управленческого режима для протекции окружающей среды и сопоставьте их со стоимостью сбора экологических налогов.

 

Конечно, остается возражение, основывающееся на требовании социальной справедливости, суть которого в том, что крайне не желательно собирать налоги с бедных, зависящих от использования энергии, и сохранять тем самым доходы богатых. Но все - таки намерения и результаты сводятся не к этому. В развивающихся странах (в отличие от стран ОЭСР) именно богатые пользуются самолетами (нередко частными), имеют парк легковых автомобилей, устройства для кондиционирования воздуха на своих виллах и в конторах, именно богатые едят продукты, привезенные издалека. Если такие некоммерческие возобновляемые источники энергии, как биогаз, биомасса и используемые в малых масштабах солнечная энергия, вода и энергия ветра будут освобождены от налога, а для измеряемого с помощью счетчика расхода электроэнергии и незначительного потребления нефтепродуктов будет введено небольшое денежное пособие, обеспечивающее прожиточный минимум и не облагаемое налогами, социальные проблемы не возникнут.

 

Самый сильный довод в пользу введения ЭНР в странах третьего мира, особенно в Азии и Латинской Америке, где быстро развивается промышленность, перекликается с центральной мыслью данной книги. Для этой группы стран революция в эфф. даже более насущна, чем для индустриальных стран ОЭСР.

 

США, Япония или Франция теоретически достаточно богаты, чтобы просто купить и истратить много энергии и материалов. Это весьма неразумно, но не приведет к катастрофе. но для Индии, Египта или Колумбии такой вариант трагичен. Капитал в дефиците, энергия в так же большем дефиците, рабочая сила в избытке. Почему эти страны должны концентрировать расход капитала (даже если это льготный заем от Всемирного банка) на активно расширяющейся эксплуатации ресурсов и не обращать внимания на возможности, которые предлагает «фактор четыре»? Нужно ли им стремиться к повторению достижений робототехники XX века и игнорировать эффективные технологии, которые, скорее всего, будут характерны для рынка технологий XXI века и которые соответствуют реальным потребностям этих стран?

 

Утверждение Института мировых ресурсов, что ЭНР принесет США прибыли, а не потери, так же более справедливо для Китая или Индии, где ставить в невыгодное положение капитал или труд, а также занижать цены на дефицитную энергию так же опаснее, чем в богатых странах.

 

Некоторые страны, конечно, будут возражать против ЭНР. Страны ОПЕК явно против ЭНР. Если мир хочет повесить дополнительный ценник на нефть и газ, пишут они, то деньги должны достаться им, производителям. В этом их интерес. Чтобы достичь международного взаимопонимания и воспитать чувство взаимного доверия и равенства, можно выработать компромисс. Но в конечном счете обложение внутренним налогом нежелательных товаров (или загрязняющих веществ, связанных с производством этих товаров) — решение, которое суверенные государства могут принять сами.

 

Страны-экспортеры должны понять, что век дефицита ресурсов, о котором они мечтали в 70-х годах, может и не наступить. Развитие эффективности, вероятно, будет ускоряться и в конце концов превысит все возможности расширения рынка товаров. Для этих стран разумнее принять участие в революции эффективности. А Всемирный банк и другие банки-кредиторы должны быстро остановить разрушительные схемы дальнейшей эксплуатации ресурсов, приводящие к снижению цен на соответствующие товары на мировых рынках. Такой механизм приносит выгоду странам Севера в большей мере, чем странам Юга, которым эти выгоды, казалось бы, должны доставаться.

 

В части III этой книги мы приведем так же ряд убедительных доводов в пользу революции эфф. и ЭНР. Весьма вероятно, что идея устойчивого развития, высказанная в Рио-де-Жанейро, заставит мир прекратить чрезмерную разработку ресурсов и недостаточное использование человеческого труда. Кто же хочет опоздать на корабль? м. Севером и Югом и на самом Севере идет гонка за конкурентное преимущество в области эфф. ресурсов. И ЭНР может оказаться наилучшим инструментом для превращения гонки в плавный и гуманный переход.

 

Скандинавские страны и Нидерланды уже приступили к экологической налоговой реформе. В частности, Дания ввела налог на энергию плюс СО у который не распространяется на промышленную технологическую энергию, что полностью соответствует потребностям промышленности. Датская модель, введенная в 1996 г., предусматривает освобождение бедных семей от налога на основные потребности в энергии. Бельгия, Германия, Австрия и другие страны ввели «зеленые сборы» на некоторые продукты. В Великобритании установлены скользящая шкала налогов на бензин и налог на захоронение отходов. Германия ввела много подробных дифференцированных тарифов и налогов с целью создания стимулов для экологически благоприятного развития (но сопротивляется введению какой-либо формы налога на энергию). В любом случае Европейское сообщество будет осуществлять и поддерживать эту идею. Настало время для широкого международного соглашения.

 



Актуальные темы и комментарии. Оптимальные тарифы на тепловую энергию. Методические рекомендации. анализ темы.

На главную  Энергоэффективность 





0.003
 
Яндекс.Метрика