Промышленная резка бетона: rezkabetona.su
На главную  Твердое топливо 

МЭА против

RusEnergy

 

На прошлой неделе стало известно о планах ведущих газопроизводителей учредить новую организацию на встрече 9 апреля в Катаре. Международное энергетическое агентство (МЭА) считает создание газового ОПЕК ошибкой. Заместитель исполнительного директора МЭА Вильям Рэмсэй рассказывает в интервью RusEnergy о неэффективности газового картеля и о том, что Газпром взамен мог бы сделать для повышения своих доходов.

 

Плохие новости для Европы

 

RusEnergy: Лидеры газового рынка, похоже, близки к началу переговоров о координации своих усилий на мировом рынке. Какие последствия для Европы может вызывать усиление координации м. газовыми производителями?

 

Вильям Рэмсэй: На наш взгляд, создание картеля - это плохие новости для стран-потребителей. Но картели также приводят к негативным результатам и для стран-производителей. Формирование картеля и, как следствие, рост цен подтолкнет потребителей к снижению спроса и переключению на другие виды топлива.

 

Замещение газа углем или атомной энергией займет длительное время, 10-15 лет. Столько же занимает развитие новых газовых провинций, таких как Ямал. Поэтому создание (или хотя бы даже разговоры о создании) газового ОПЕК в краткосрочной перспективе могут поставить под вопрос перспективы освоения новых запасов, разрушив безопасность спроса на эти запасы к моменту начала их поставки.

 

Мы в МЭА верим, что рынок более эффективен. Картели искажают поведение участников рынка и не повышают безопасность пост * .

 

RusEnergy: Президент России обосновал экспортную политику газовых экспортеров в одном из недавних выступлений, сказав о том, что страны-потребители координируют действия со своей стороны, и что МЭА является представителем их интересов. Вы разделяете это мнение?

 

Вильям Рэмсэй: Для начала, давайте взглянем на мировой газовый рынок и главных производителей. В первой шестерке производителей газа - четыре страны, входящие в МЭА, это Канада, Великобритания, Норвегия, Нидерланды. Поэтому крайне не желательно говорить, что страны-члены МЭА не являются производителями газа и исходят из позиции потребителей. Они учитывают и позицию производителей, потому что располагают важными газодобывающими активами.

 

Но если вы посмотрите на природу газовой коммерции, то увидите, что большая часть газа производится и потребляется в одном и том же месте, по крайней мере это справедливо для главных экспортеров. И даже в России 65-70% газа потребляется внутри страны. Поэтому с позиции экономики не должно быть какой-то значительной разницы м. тем, как Россия в целом смотрит на газовый бизнес, и как США или Канада смотрят на газовый бизнес.

 

Если целью новой организации, как и любого картеля, является усиление контроля над поставками сырья на рынок и повышение доходов от его продажи, - что, очевидно, является целью нефтяного ОПЕК - то интерес газового картеля будет заключаться в повышении цен.

 

Но я не совсем понимаю, почему президент Путин заинтересован в повышении цен, если российские потребители закупают 70% российского газа. Даже если сейчас стоимость газа в России низкая, можно ожидать, что со временем эти цены достигнут мирового уровня из-за обязательств в рамках вступления России в ВТО. Поэтому разница м. российскими и европейскими ценами на газ будет равна лишь стоимости транспортировки.

 

Кроме того, следует иметь в виду, что добыча и транспортировка газа требует весьма сложной и дорогой инфраструктуры, поэтому разработка газового месторождения обычно происходит параллельно с заключением долгосрочных контрактов м. производителями и потребителями. Эти контракты весьма жесткие, вот почему, несмотря на значительный рост цен на газ в Великобритании (где функционирует свободный газовый рынок), газовые цены в большей части Европы изменились мало благодаря оговоренной цене в контракте с Россией.

 

Это означает, что вы не можете поднять цену только потому, что у вас есть картель. На рынке долгосрочных контрактов в картеле нет смысла.

 

В любом картеле есть два-три крупных поставщика. На нефтяном рынке, например, Саудовская Аравия - главный регулятор производства в ОПЕК. И если картель принимает решение о сокращении производства, то прежде всего этим приходится заниматься Саудовской Аравии.

 

Поскольку Россия - один из крупнейших газовых производителей, то в любом картеле именно Россия и будет тем главным звеном, которому придется сокращать производство, в результате чего доходы России упадут в большей степени, чем других участников. Поэтому я и не думаю, что создание газового картеля - в чьих-то экономических интересах.

 

Где искать газ

 

RusEnergy: Вы говорите, что газовый ОПЕК может увеличить цены и снизить спрос. Как вы считаете, могло бы это стать решением проблемы падающей газодобычи Газпрома и хорошим аргументом Газпрома для того, чтобы не предпринимать усилий по немедленному исправлению этой негативной тенденции?

 

Вильям Рэмсэй: Да, это аргумент. Можно утверждать, что повышение цен снизит потребление. Действительно, когда Газпром существенно поднял цены для Беларуси и Украины, это заметно снизило спрос.

 

Но есть много других способов повысить эффективность в газовом секторе. Позаботьтесь о том, чтобы нефтегазовые компании меньше сжигали газ, обеспечьте независимым газопроизводителям доступ к газовым трубам, стимулируйте обновление компрессоров и другого транспортного оборудования, так как российская трубопроводная система изношена и неэффективна.

 

Как видим, есть много путей достижения экономичности газа и получения дополнительных ресурсов для экспорта, чем просто повышение цен в рамках картеля.

 

RusEnergy: Критикуя политику Газпрома, МЭА говорит о том, что Газпром уделяет слишком много внимания масштабным проектам, включая прежде всего транспортные проекты, но не заботится в достаточной мере о решении насущных проблем. Какие угрозы возникают перед Газпромом в этой ситуации?

 

Вильям Рэмсэй: В 2004 году через российскую систему транспортировки высокого давления прошло фактически 700 млрд куб м природного газа, включая импорт и транзит из Центральной Азии. Из-за того, что отмечалось недоинвестирование в эксплуатацию и ремонт в 1990-е годы и вплоть до 2002 года, цикл модернизации системы транспортировки Газпрома затормозился.

 

В 2002 году Газпром вынужден был снизить перекачку газа по транспортной системе на 60 млрд куб м в год по отношению к ее операционной мощности. Нехватка свободных мощностей ограничила доступ третьих сторон и развитие внутренней конкуренции в секторе газодобычи. В то же время Газпром, похоже, более увлечен инвестициями в экспортные трубопроводы, чем обновлением внутренней трубопроводной системы.

 

Следует признать, что в отличие от двух предыдущих пятилетних программ, в 2002-2006 г.г. Газпром достиг инвестиционных целей, поставленных в программе реконструкции трубопроводной сети. Он повысил финансирование на цели реконструкции и капитального ремонта до примерно $2млрд в год.

 

Но к сожалению, детальные сведения об инвестициях Газпрома в рамках программы обновления трубопроводной системы после 2004 г. не публикуются. Информация, доступная на сайте компании, перечисляет лишь различные работы, проведенные в 2005 году без указания на какой-либо прогресс в достижении целей, поставленных в программе.

 

Шаги к рынку

 

RusEnergy: Как известно, Газпром собирается установить так называемую рыночную цену на газ внутри страны. Недавно начались биржевые торги газом. МЭА, со своей стороны, также призывает к повышению внутренних цен на газ, что привело бы к повышению стимулов для энергосбережения. Можно ли считать, что подходы МЭА и Газпрома совпадают в области внутренних цен на газ?

 

Вильям Рэмсэй: До недавнего времени, государственное регулирование внутренних цен на газ на уровне ниже рыночного было главным тормозом развития газовой промышленности и снижало ее способность финансировать капитальные затраты.

 

Низкие внутренние цены также не способствуют появлению стимулов к повышению энергоэффективности и росту объемов газа для экспорта. Повышение внутренних цен на газ до рыночного уровня - ключевой момент для реформирования газовой отрасли и для российской экономики в целом.

 

В этом отношении, МЭА приветствует и поддерживает недавние шаги и призывы к повышению внутренних цен на газ в России. Открытие газовой биржи также является вдохновляющим событием и напоминает раннюю стадию реформы электроэнергетики, когда сектор впервые стал свободным на 5-15% от его объема.

 

Хотя это так же не свободный рынок в мировом понимании, такой эксперимент помог участникам понять систему рынка и ее механизм, и подтолкнул правительство к установлению необходимых правил и модели рынка. В этом отношении, начало торгов на бирже представляет собой важный шаг к либерализации внутреннего рынка газа.

 

RusEnergy: Российские эксперты считают, что Газпром собирается возложить ответственность за поставки газа внутренним промышленным потребителям на независимых газопроизводителей, в то время как сам намерен сконцентрироваться на экспорте. Насколько жизнеспособна такая модель газоснабжения?

 

Вильям Рэмсэй: Независимые газопроизводители занимают все возрастающую долю внутреннего газового рынка. Это естественно, поскольку их единственный рынок - это продажа газа покупателям по нерегулируемым ценам в тех секторах, на которые Газпрому не хватает ресурсов газа.

 

При повышении внутренних цен на газ внутренний рынок будет все более привлекательным для независимых газопроизводителей. Поскольку спрос повысился из-за роста экономики, этот рынок уже сейчас становится более интересным.

 

Ключевым сдерживающим моментом для независимых в России, тем не менее, продолжает оставаться доступ к ГТС, контролируемой Газпромом. Но поскольку Газпром видит выгоду в том, что независимые занялись удовлетворением растущего внутреннего спроса, он мог бы предоставить более надежный доступ.

 

Это способствовало бы принятие правил доступа в ГТС, предложенных ФАС в начале 2006 года. Они предлагают ввести аукционы на доступ в газопроводы, новые условия контрактов на транспортировку газа и доступ к информации об излишках трубопроводных мощностей.

 

Альтернатива России

 

RusEnergy: Европа заинтересована в снижении своей зависимости от Газпрома, но спрос на газ возрастает, а количество поставщиков остается неизменным. В то же время, строительство газопровода из Центральной Азии и, возможно, Ирана в Европу - дорогой и слабо обоснованный проект, учитывая, что он вряд ли значительно изменит баланс газовых пост * в Европу. Какой способ снижения европейской зависимости от Газпрома представляется вам наиболее реальным?

 

Вильям Рэмсэй: В Европе производство газа, похоже, прошло свою пиковую стадию. Поэтому есть такой большой интерес в установлении лучших отношений с Россией, и в поиске альтернативных источников газа - в основном, в форме СПГ.

 

Импорт газа в ЕС возрастет к 2030 г. где-то наполовину до более чем 700 млрд куб м в год, согласно основному сценарию, опубликованному МЭА во Всемирном энергетическом обозрении за 2006 г.

 

RusEnergy: Европа проявляет настороженность в отношении Газпрома, а в Газпроме, возможно, считают, что европейские страны хотят превратить Россию в сырьевой придаток, который снабжал бы Европу энергоресурсами по низким ценам. Каковы корни этого взаимного недоверия и как его можно преодолеть?

 

Вильям Рэмсэй: Я бы не согласился с тем, как поставлен этот вопрос и удивлен предположением, что в Газпром якобы считают, что европейские страны хотят превратить Россию в сырьевой придаток, чтобы получать энергоресурсы по низким ценам! Цены на природный газ в Европе далеко не низкие!

 

Конечно же, Европа будет вынуждена импортировать больше и больше газа, чтобы удовлетворить растущие потребности. Это одна из множества причин, почему присутствует интерес в установлении более тесных отношений с Россией и в поиске альтернативных источников газа - в большинстве случаев в виде СПГ - и альтернативных источников энергии, и технологий для расширения возможностей по энергесбережению.

 

RusEnergy: Попытки Газпрома увеличить цены на газ в странах СНГ, включая Грузию, Украину, Молдову, вызвали обвинения со стороны Европы в адрес России в политическом давлении на эти страны. Считаете ли вы поддержание заниженных цен на газ в странах СНГ справедливым?

 

Вильям Рэмсэй: Получ. рыночных цен, понятно, - ключевая цель коммерческой политики Газпрома в отношениях с иностранным покупателями. Такая же цель должна быть поставлена и на российском отечественном рынке.

 

RusEnergy: Насколько серьезны планы ЕС отделить газодобывающие компании от транспорта и агресс. маркетинга? Может ли это привести к увеличению доходов компаний-посредников, и к снижению финансовой возможности производителей для развития своего газопроизводства?

 

Вильям Рэмсэй: ЕС весьма серьезно настроен по поводу разделения ключевых направлений, например отделения транспорта газа от таких конкурентных услуг, как газодобыча и агресс. маркетинг.

 

В то время как посреднические компании получают заметные прибыли на газовом рынке ЕС, они не производят и не потребляют газ сами. В некоторых случаях, российский газ должен пройти через пять других компаний прежде, чем попадает в кухонную плиту потребителя. Поэтому ЕС и предлагает реорганизацию компаний в существующей цепочке пост * .

 

Конечно, количество газа, используемого в Европе, не изменится сразу, как только эти компании будут реорганизованы, но это скорее снизит нагрузку на потребительские цены. Это не обязательно означает, что производители что-то потеряют: повышение эфф. системы означает, что снижаются только лишние затраты.

 

Предложения ЕС, которые МЭА поддерживает, предполагают открыть рынок ЕС всем производителям, включая Газпром. Европейские потребители хотят увидеть в ответ, что страны-производители открывают свои запасы европейским компаниям. Это даст повышенную надежность спроса производителям, и повышенную надежность пост * потребителям, снижая лишние траты, риски и повышая возможости выбора.

 

Обращение к России

 

RusEnergy: В 2006 г. МЭА выпустило отчет Оптимизация российского природного газа - реформа и климатическая политика. Какова цель обзора и какого рода реакцию от ЕС и Газпрома вы ожидаете?

 

Вильям Рэмсэй: Россия - самый большой в мире производитель и экспортер газа. Ее роль на газовом рынке будет только увеличиваться, так как прогнозируется рост российского внутреннего и мирового спроса. Поскольку добывающие месторождения страны истощаются, способность Газпрома увеличивать производство газа критична для международной энергобезопасности.

 

В этом контексте МЭА особенно заинтересована в расширенном диалоге с российским правительством и Газпромом по поводу повышения прозрачности в газовом секторе и продвижения необходимых реформ в энергосекторе, которые способствовали бы более эффективным ценам и устойчивой добыче газа в России.

 

Как член Киотского протокола, Россия могла бы найти дополнительный стимул для реформы в возможном взаимодействии задач климатической политики и сектора природного газа.

 

Новый отчет МЭА Оптимизация российского природного газа: реформа и климатическая политика определяет такое взаимодействие путем анализа потенциала уменьшения парникового эффекта от выхода газа в российском газовом секторе и ограничения сжигания газа нефтяными компаниями.

 

По оценкам МЭА, по крайней мере 30 млрд куб м - пятая часть экспорта страны в европейские страны-члены ОЭСР (Организации экономического сотрудничества и развития - RE) - могли бы сохраняться ежегодно при использовании более современных технологий и повышении энергоэффективности.

 

Инвестиции в эти направления привели бы к тому, что Россия сохранила потенциал для экспорта газа. Они также сократили бы вредные выбросы, эквивалентные 150 млн т СО2 в год, квоты на которые можно было бы продать на возникающих рынках.

 

весьма многое должно быть сделано в России, чтобы воспользоваться этими возможностями и превратить потенциал в коммерческие сделки. Мы надеемся, что это исследование привлечет внимание к ключевым потребностям энергетики и станет стимулом для диалога м. российскими заинтересованными кругами, включая правительство и Газпром, и потребителями газа в Евразии.

 

Инвестиции в обмен на квоты

 

RusEnergy: Возможен ли обмен технологий для газосбережения в ГТС на квоты на снижение выбросов? Есть ли соответствующий интерес или хотя бы такие идеи в среде европейских инвесторов?

 

Вильям Рэмсэй: Это будет зависеть от инвестиционного климата. Я думаю, что много компаний были бы счастливы инвестировать в российскую газовую инфраструктуру. Но это зависит от того, сохранит ли Газпром монопольное право распоряжаться транспортировкой.

 

Стоимость реконструкции ГТС настолько велика, что национальные компании, на мой взгляд, не имеют достаточно капитала для того, чтобы сделать это и при этом сохранять так же и потенциал для добычи.

 

RusEnergy: Возможны ли такие инвестиции в обмен на квоты СО2, которыми можно торговать на возникающих углеродных рынках?

 

Вильям Рэмсэй: Я думаю, что если бы система торговли квотами развилась до стадии рынка, и если появилась бы реальная ценность таких квот, то да, я думаю, это могло бы быть интересным. Инвестиции в обмен на квоту - да, конечно.

 

Я думаю, это резонное предположение, и я думаю, что есть некоторые европейские трейдеры, которые были бы рады его осуществить. Но это требует более масштабного международного подхода к углеродным торгам, большего доверия к ним. И у нас пока этого нет.

 

RusEnergy: Вы оцениваете потенциал снижение утечек и технических потерь природного газа довольно высоко, говоря о двух главных их причинах: старение ГТС и факелы, сжигающие попутный нефтяной газ. Что требуется для решения этих проблем?

 

Вильям Рэмсэй: В 2004 году Россия выбросила в атмосферу ориентировочно 298 млн т эквивалента СО2 из систем транспортировки и распределения газа, а путем сжигания газа в факелах - около 15% всех выбросов парниковых газов страны.

 

В 2004 году чуть менее 70 млрд куб м, что эквивалентно одной трети российского экспорта, или исчезли в форме метана (СН из различных компонентов вдоль российских транспортных или распределительных трубопроводов во время их работы, и были использованы компрессорами вдоль системы транспортировки газа, или сгорели в факелах нефтяных компаний.

 

Более половины этого объема использованы компрессорами вдоль системы транспортировки. Тем не менее, значительное повышение эфф. все так же возможно в этой области, в сравнении с работой подобных систем в других странах.

 

На сектор транспортировки газа приходится около 60% всех парниковых выбросов, как на распределительные сети приходится более четверти. Согласно официальным данным, 14% парниковых выбросов дает сжигание газа в факелах нефтяных компаний. Выбросы СН4 составили около 60% всех парниковых выбросов газов из-за утечек в трубопроводах и компрессорах во время их обычной работы, поддержке, ремонта и аварий.

 

По оценкам Газпрома, потребление и потери газа в его транспортной системе могут быть снижены на 10-20%, до примерно 10 млрд куб м в год. Это снизило бы парниковые выбросы на 50 млн т эквивалента СO2 в год до 2012 года. Такие сбережения можно осуществить по низкой и средней цене, они экономически целесообразны благодаря соответствующему росту газовой торговли на внутреннем рынке, не говоря уже о международном.

 

Долгосрочное партнерство м. Газпромом, компаниями ЕС, Канады и Японии могло бы стимулировать внедрение технологий энергосбережения, которые имели бы экономический смысл, так как внутренние цены на газ будут повышаться, а три ключевые месторождения Газпрома находятся в фазе истощения.

 

Приложение 1.

 

МЭА: краткие сведения

 

Международное энергетическое агентство - это энергетический форум 26 индустриальных стран. Правительства стран-членов МЭА обязались предпринимать общие усилия для разрешения чрезвычайных ситуаций в поставках нефти. Они также договорились обмениваться энергетической информацией, координировать свою энергетическую политику и сотрудничать в развитии программ рационального энергопотребления.

 

Эти положения записаны в соглашении о Международной энергетической программе, которое и послужило основой для образования агентства в 1974 году.

 

Соглашение требует, чтобы страны-члены МЭА располагали запасами нефти, эквивалентными по крайней мере 90 дням чистого импорта, публиковали объемы запасов в хранилищах, сдерживали спрос, переключались на альтернативные виды топлива, увеличивали собственное производство и делились бы имеющимися в распоряжении запасами нефти в случаях значительных перебоев в ее поставках.

 

В состав МЭА входят Австралия, Австрия, Бельгия, Канада, Чешская Республика, Дания, Финляндия, Франция, Германия, Греция, Венгрия, Ирландия, Италия, Япония, Корея, Люксембург, Нидерланды, Новая Зеландия, Норвегия, Португалия, Испания, Швеция, Швейцария, Турция, Великобритания, США.

 

Главный офис МЭА расположен в Париже.

 

Приложение 2.

 

Who is Mr. Ramsay

 

Вильям Рэмсэй является заместителем исполнительного директора Международного энергетического агентства. В прошлом он работал в Госдепартаменте США, занимая пост заместителя помощника Госсекретаря по вопросам международной энергетики, экономики и международных санкций и стратегических товаров.

 

Г-н Рэмсэй был также послом США в Республике Конго, главным переговорщиком от США по вопросу Северо-Американского соглашения о свободной торговле в области энергетики и нефтехимии, занимался вопросами экономики и коммерции в Киншасе, Заире, Абиджане, Кот д'Ивуаре.

 

В 1989-1993 г-н Рэмсэй был заместителем помощника Госсекретаря США по вопросам энергетической, ресурсной и продовольственной политики. В круг его обязанностей входили вопросы американской политики в международной торговле и производстве энергии, промышленных и сельскохозяйственных товаров.

 

Посол Рэмсэй уроженец Мичигана, окончил Государственный университет Мичигана, где получил диплом бакалавра и магистра, и окончила Университет Стэнфорда, где получил диплом по специальности международная экономика.

 

Источник: http://www.rusenergy.com

 



Питьевое водоснабжение. Нас ждет переход от энергорасточительного типа общественного производства к энергоэкономному. Энергетику спасут педагоги. Возобновляемая энергетика как ле.

На главную  Твердое топливо 





0.0371
 
Яндекс.Метрика