Промышленная резка бетона: rezkabetona.su
На главную  Энергопотребление 

ЧАСТЬ III

Всемирный форум в июне 1992 г. в Рио-де-Жанейро официально именовался Конференцией ООН по окружающей среде и развитию (КОСР). Это самая знаменательная встреча глав государств и правительств в истории человечества. В работе форума участвовали 30 тысяч человек. Большинство из них провели время на многочисленных специальных мероприятиях в рамках Глобального форума, который был организован в 20 км от места проведения конференции.

 

На КОСР были приняты Рамочная конвенция по климату и Конвенция о биологическом многообразии. Необходимость протекции как глобального климата, так и биологического многообразия была осознана в предшествующее десятилетие в качестве первоочередной задачи всемирной политики по охране окружающей среды. К счастью для делегатов, конвенции были согласованы загодя и главы государств и правительств смогли подписать их без особых церемоний.

 

Большая часть времени конференции ушла на окончательное согласование каждого параграфа «Повестки 21», которая представляет собой состоящий из 40 разделов генеральный план политики XXI века, а также на некоторые окончательные формулировки «Декларации Рио». В официальных речах по поводу «Повестки 21» и Декларации неизменно подчеркивалась необходимость протекции окружающей среды. но все делегаты с Юга акцентировали внимание на необходимости дальнейшего экономического развития.

 

Оба принципа — охраны окружающей среды и развития — были включены в принципы 3 и 4 Декларации Рио:

 

Принцип Право на развитие должно осуществляться так, чтобы справедливо удовлетворять потребности в развитии и сохранении окружающей среды для настоящего и будущего поколений.

 

Принцип Для достижения устойчивого развития защита окружающей среды должна составлять неотъемлемую часть цикла развития и не может рассматриваться в отрыве от него.

 

Многие делегаты промышленного развитого Севера были против признания права на развитие в контексте Декларации Рио. Они заявляли, что, если такое право и существует, оно ограничено естественными пределами природных ресурсов и способностью экосистемы к самовосстановлению. Когда включение в Декларацию права на развитие стало неизбежным, эти делегаты предложили объединить принципы 3 и 4, чтобы показать их взаимную обусловленность. Но такой подход неприемлем для развивающихся стран, недвусмысленно препятствовших сведению права на развитие до простого права устойчивого развития.

 

Откуда идет эта боязнь определения развития? Начнем с того, что в былые времена никого не интересовали ограниченность природных ресурсов или способность экосистемы к самовосстановлению. Когда какие-то ресурсы, становились недостаточными, в колонии направлялись экспедиции, которые добывали и отправляли в метрополии все, что необходимо.

 

Конечно, это было до того, как возникла нынешняя политика в отношении природы. Но с позиции стран третьего мира, эти современные мероприятия по борьбе с загрязнением окружающей среды в некотором смысле ничем не лучше, чем эксплуатация ресурсов по старинке. Развитые страны не уставали говорить, что такая борьба весьма дорого стоит и поэтому ее можно себе позволить только в условиях сильной и процветающей экономики (которая, характеризуется потреблением природных ресурсов на душу населения в 5 раз, а во множественных случаях в 20 раз выше, чем в развивающихся странах).

 

Север продолжал утверждать, что развитие (т; е. высокое потребление ресурсов на душу населения) логически и хронологически возникло до протекции окружающей среды. В сущности, он рассматривал устойчивое развитие так, будто оно вытекало из предыдущей фазы неустойчивого развития.

 

Север должен понять, что устойчивое развитие во всем мире просто невозможно до тех пор, пока сам он не научится жить, намного уменьшив нормы потребления ресурсов на душу населения. Поэтому мы считаем реализацию «фактора четыре» предварительным условием устойчивого развития.

 

Первая глобальная революция

 

Всемирный форум и происходившие на нем дебаты вокруг устойчивости показали миру, что возможности отделить окружающую среду и развитие друг от друга больше не существует. Римский клуб в первом докладе Клуба (после двадцати с лишним докладов Клубу) объявил эту взаимосвязь центральной политической темой. Доклад, авторами которого были бывший президент клуба Александр Кинг и его генеральный секретарь Бертран Шнейдер (199 , получил название «Первая глобальная революция». В докладе неопровержимо доказывается, что перед всем миром стоят по крайней мере 10 взаимосвязанных проблем:

 

q вооружения и вооруженные конфликты;

 

q позорный экономический разрыв м. Севером и Югом;

 

q рост народонаселения и недостаток продуктов питания;

 

q деградация окружающей природы, рост потребности в энергии и парниковый эффект;

 

q тенденция к созданию городов-гигантов, особенно в развивающихся странах;

 

q коллапс социализма, который не решил локальные и этнические проблемы, особенно в бывшем СССР;

 

q экономическая напряженность и культурные различия в триаде США — Япония — Европа;

 

q широкое распространение эмоциональной бедности;

 

q многочисленные новые проблемы информационного общества;

 

q общая проблема управляемости как в национальном масштабе в современных демократиях, так и на глобальном уровне, что так же более тревожно в контексте мировой проблематики.

 

Одного этого перечисления достаточно для того, чтобы заставить вас поежиться. Если Всемирный форум с трудом справился лишь со связью м. окружающей средой и развитием, то какой международный орган или система сможет справиться со связью м. десятью проблемами? Клуб дает некоторую надежду, смело переходя от проблематики к «резолютике» — набору приоритетных действий для решения проблемы. В список входят:

 

О конверсия военного производства в гражданское (в противовес широко распространенному шарлатанскому представлению о дивидендах от мира, авторы мудро предупреждают о значительных издержках, которые придется взвалить на плечи в начале цикла);

 

q новая политика по защите окружающей среды с сильным акцентом на массированную глобальную кампанию по эфф. энергии (всецело поддерживаем!);

 

q новые инициативы по развитию Юга, включая регулирование рождаемости, особое внимание к сельским районам;

 

q серьезное отношение к управлению, ориентация на консенсус в международном масштабе;

 

q систематическая просветительная работа и использование средств массовой информации для необходимых преобразований;

 

q и, наконец, ориентированное на разум и солидарность изменение глобального сознания.

 

Все это вполне справедливо. но в реальной жизни политиков имеются так же и выборы, которые надо выигрывать в условиях экономического эготизма, национализма, провинциализма, фундамента-лизма и других «измов» при том, что находятся политические соперники, которые делают свою карьеру, обращаясь к одному из этих «измов». Высоко оценивая всеобъемлющий характер выдвинутых Римским клубом инициатив, мы все же полагаем, что в «резолютику» необходимо добавить так же один реалистичный проект, не дожидаясь, пока повышение этических норм и более совершенное глобальное сознание преобразуют наших лидеров и их избирателей.

 

Устойчивое развитие неизбежно, но едва ли началось

 

Устойчивое развитие не было изобретено участниками Всемирного форума. Устойчивость служила путеводной звездой для культуры человечества с незапамятных времен. Даже популяции животных ориентировались на нее задолго до появления человека на Земле. Паразиты и хищники должны проявлять осторожность, чтобы не истребить тех, за счет кого они живут. «Борьба за выживание», по Чарльзу Дарвину, была скорее борьбой за сохранение недостаточных ресурсов, чем битвой м. ненасытными хищниками и их добычей. Слишком прожорливые виды не приспособлены в дарвиновском смысле!

 

Большую часть своей истории человечество жило с подспудным пониманием правил устойчивости. Не было никакой необходимости в ясном осознании этого понятия, потому что использование ресурсов и рост населения оставались устойчивыми без какого бы то ни было активного вмешательства. Но бывали исключения. Возможно, наиболее очевидные примеры неустойчивого использования ресурсов относятся к лесам и запасам рыбы.

 

Немцы часто утверждают, что их предки изобрели концепцию устойчивого лесного урожая. Леса исчезали в Центральной Европе с угрожающей скоростью вплоть до первых десятилетий XIX века. После открытия угля в качестве легкодоступного топлива потребность в сжигании древесины снизилась, несмотря на возрастающую потребность в энергии со стороны нарождающейся промышленности. Это дало принцип. возможность королевствам и герцогствам Пруссии, Баварии, Ольденбургу и др. установить режимы устойчивого сбора урожая в лесах, которые в основном принадлежали государству. Хотя с на данный моментшней позиции экологическая ценность пихтовых и еловых монокультур весьма сомнительна, тем не менее в немецкой культуре возникло ощущение устойчивости. К этому обстоятельству можно обратиться, когда появится необходимость втащить немцев на корабль устойчивого развития.

 

Но, если быть справедливыми в историческом смысле, заявление немцев некорректно по двум основным причинам. Во-первых, многие общества обладали гораздо более широким и экологически более здравым пониманием устойчивого урожая, чем Германия XIX века. Особенно это характерно для коренных жителей Южной и Северной Америки. Их культуры до сих пор сохраняют такое отношение к жизни в природе, которое исключает добычу ресурсов. Коренных северных американцев потрясла устроенная белыми посланцами бессмысленная бойня живших в прерии бизонов. А в так называемой речи вождя Сиэттла утверждается, что сам факт владения землей и ее продажи для частной эксплуатации противоречит религии коренных жителей: сначала они просто не могли этого постичь, а затем стали воспринимать как богохульство.

 

Во-вторых, немецкое понятие устойчивого лесного хозяйства (уходящее корнями в более ранние века) было введено только после распространения неустойчивого использования угля. Следовательно, это «паразитическое» понятие. Если бы промышленность Центральной Европы не имела угля, газа и нефти, разработка лесов, без сомнения, продолжалась бы без учета устойчивости.

 

Мы рассказываем историю «устойчивого лесного хозяйства», чтобы предостеречь читателей от ложных концепций устойчивости в контексте современного шарлатанства.

 

Обсуждение устойчивого развития в наши дни берет начало от исследования устойчивого использования ресурсов, проведенного Всемирным союзом по сохранению природы (IUCN, 198 . Оттуда концепция была позаимствована Всемирной комиссией по окружающей среде и развитию, комиссией Брундтланд. Ее доклад в 1987 г. сделал устойчивое развитие краеугольным камнем в попытке согласовать цели развития и экологии. Комиссия приняла все так же не совсем точное определение: «Человечество в состоянии сделать развитие устойчивым — гарантировать, что оно отвечает потребностям на данный моментшнего дня, не подвергая риску принцип. возможность будущих поколений удовлетворять свои потребности» (WCED, 198 .

 

Северные страны не были готовы

 

к обсуждению своего образа жизни

 

на Всемирном форуме

 

Эта волшебная формулировка, однако, не разрешает конфликт. По крайней мере одна грань конфликта остается: к кому относится «устойчивое развитие»? Север продолжает верить, что понятие устойчивого развития, в основном, ставит задачу экологизации Юга. Югу, наоборот, кажется, что термин относится к неустойчивым укладам жизни Севера. Декларация Рио допускает оба толкования. В то время как принципы 3 и 4, которые приведены выше, безусловно говоят о Юге (хотя и с осторожностью используя термин «устойчивое»), принцип 8 столь же безусловно говорит о Севере:

 

Принцип Для достижения устойчивого развития и более высокого качества жизни для всех людей, государства должны уменьшить или исключить неустойчивые структуры производства и потребления, и содействовать соответствующей демографической политике.

 

Упоминание о соответствующей демографической политике относится к Югу. Но в этом принципе вполне правильно связываются неустойчивое (на душу населения) потребление и демографическая политика. При нормах потребления на душу населения в Германии примерно в 15 раз выше, чем в Индии, общее экологическое бремя, создаваемое 80 миллионами немцев, вероятно, выше, чем бремя от 900 миллионов индийцев. На 22 показано, что 1000 немцев потребляет различных ресурсов примерно в 10 раз больше, чем 1000 филиппинцев, египтян или аргентинцев. График составлен Вупперталь-ским институтом при подготовке к Всемирному форуму, получил широкое распространение и приводился в европейских средствах массовой информации.

 

Во вступлении к данной главе мы солидаризировались с мнением Юга. Нам кажется, что расчеты на душу населения являются главными для оценки устойчивости укладов жизни и цивилизаций. но следует признать, что на Всемирном форуме Северу удалось сделать свою точку зрения официальной. В «Повестке 21», вокруг которой разворачивалась дискуссия на КОСР ООН, в основном обсуждаются вопросы, относящиеся к Югу, и не подвергается серьезным сомнениям северный уклад жизни. Фактически Юг не расстроился из-за этого, потому что «Повестка 21» (в отличие от Декларации Рио) говорит не о принципах, а о практических задачах, решение которых подразумевает большой приток денег с Севера на Юг. Претворение в жизнь всех предложений, включенных в «Повестку 21», потребовало бы от Севера переводить на Юг ежегодно сумму, равную примерно 100 миллиардам долларов. Эта сумма эквивалентна, намеренно или нет, 0,7% накопленного ВВП Севера; цифра объявлена большинством северных стран (кроме США) как их ежегодная помощь в развитии.

 

Но давайте не будем обманывать себя экологически. Если каким-то чудом этот поток денег когда-нибудь реализуется, глобальная окружающая среда едва ли выиграет от этого. Причина в том, что меры «Повестки 21» вместе взятые неизбежно привели бы к громадному увеличению строительства, землепользования, потребления энергии, дорожного движения и, следовательно, добычи ископаемых и уничтожения лесов. В защиту «Повестки 21» можно сказать, что других путей цивилизованного развития и способов протекции окружающей среды, кроме принятых на Севере, до сих пор не было. И любая попытка поставить под серьезное сомнение северную модель встретила бы сильный отпор делегаций с Севера. «Американский образ жизни не подлежит обсуждению», — сказал президент Джордж Буш перед отлетом в Рио-де-Жанейро.

 

Какова экологическая стоимость устойчивого развития?

 

В контексте ограниченных ресурсов на планете и ограниченной во-зобновляемости экосистемы ( 2 напрашивается вывод, что северная модель развития в принципе неустойчива. Но что здесь можно сделать? И что можем мы сделать, когда национальные планы развития в Китае, Индонезии, Бразилии, Нигерии и других развивающихся странах отделываются лишь пустыми словами в отношении устойчивого развития? Если спросить об этом развивающиеся страны, они с готовностью ответят, что Север извлек немалую выгоду, настойчиво стремясь к собственной индустриализации — подход, которому они не видят реальной альтернативы.

 

Исследователи на Севере предпринимали несколько попыток количественно оценить, в чем состоит неустойчивость северной модели. Уильям Риз и его сотрудники из Университета Британской Колумбии в Канаде рассчитали, что экологический след среднестатистического канадца столь велик, что нам, может быть, потребовалось бы три земных шара, чтобы разместить 5—6 миллиардов следов этого размера. Иными словами, если бы все человечество потребляло и загрязняло окружающую среду с канадским размахом, потребовалось бы три земных шара, чтобы разместить нас всех (Риз и Ваккернагель, 199 .

 

Голландская группа под руководством Мануса ван Бракеля и Марии Буйтенкамп (Буйтенкамп и др., 199 оценила экологическое пространство, которое необходимо среднестатистическому голландскому гражданину, и пришла практически к такому же результату. В их работе «Устойчивые Нидерланды» говорится, что один заокеанский перелет на самолете съедает устойчивую долю энергии человека на транспорт на три-четыре года. Основываясь на подобной философии экологического пространства, Вуппертальский институт подготовил доклад (Бунд и Мизереор, 199 , предлагающий ряд модельных концепций, которые могут внести вклад в новые устойчивые уклады жизни. Характерно, что аналогичная работа в США, опубликованная Президентским Советом по устойчивому развитию (PCSD, 199 , хотя и явилась большим достижением в обеспечении политического консенсуса в весьма неблагоприятных условиях, когда большинство в конгрессе едва ли озабочено устойчивым развитием, не содержит какого-либо упоминания об ограничениях в потреблении ресурсов на душу населения.

 

Влияние реальных исследований, которые предлагают ограничить потребление на душу населения, конечно, весьма мало. Какое мыслимое правительство на Севере осмелилось бы ограничить воздушный или автомобильный километраж, расход топлива для обогрева помещений или воды для вашей кухни и ванной? Пока наши северные экологические следы остаются такими большими, как на данный момент, и фактически продолжают увеличиваться, у нас нет права и ни малейшей возможности помешать китайцам и всем другим народам следовать по нашему смертельному пути.

 

Северу просто удобно отрицать, что этот путь смертелен. Поэтому Север продолжает ждать, что где-то когда-то появится рыночный сигнал, побуждающий нас снизить потребление бензина или воды — выжидательная позиция, которая сама по себе неустойчива. Это может оказаться плохой новостью для множественных читателей.

 

Хорошая новость заключается в том, что существуют весьма привлекательные пути, которые позволяют нам избежать вышеизложенной дилеммы. Уменьшить размер наших следов в 4 и более раз, не поступаясь эквивалентом американского образа жизни и ежедневными радостями, поможет революция в эффективности. В первой части нашей книги приведено 50 примеров того, как могла бы работать эта революция. Претворение всего этого в жизнь с помощью инструментов, показанных во второй части, является, вероятно, самой простой стратегией для достижения устойчивого развития.

 

Парниковый эффект и соглашение о климате

 

Парниковый эффект занимает воображение людей всего мира. Все в определенной мере зависят от погоды и климата. Сама мысль, что человечество вмешивается в погоду, вызывает беспокойство. Чувство беспокойства усиливается от сознания того, что зажиточное меньшинство в мире вносит самый большой вклад в парниковый эффект. Для протекции климата возникли весьма необычные коалиции среди 170 с лишним стран мира, о чем мы расскажем ниже.

 

Бангладеш — одна из беднейших и наиболее плотно населенных стран в мире. В случае больших изменений климата, которых опасаются в следующем столетии, Бангладеш, как и 30 с лишним стран Союза малых островных государств (СМОГ), сильно пострадает. На 24 показаны ожидаемые последствия. Лишь 20% территории Бангладеш не будет подвержено опасности.

 

Подъем уровня моря — не единственная климатическая угроза странам СМОГ и Бангладеш. Частота и сила ураганов неизбежно возрастают с температурой. Метеорологические условия возникновения ураганов зависят от температуры поверхности воды, если она выше 26 °С. Площади, на которых регулярно возникают такие условия, увеличиваются.

 

Все это беспокоит не только тех, кто живет в этих районах. Страховые компании также весьма озабочены. Как раз перед Конференцией сторон, участвующих в конвенции по климату, которая состоялась в Берлине в марте 1995 г., собрались ведущие европейские страховые компании, чтобы обсудить влияние, оказываемое изменениями погоды на их бизнес. Внимание средств массовой информации привлекла, в частности, иллюстрация, показывающая значительное увеличение экономического ущерба от ураганов в течение последних трех десятилетий ( 2 . Только один ураган Эндрю в августе 1992 г. вызвал банкротство шести американских страховых компаний.

 

Имеются ли какие-либо научные свидетельства?

 

Боязнь опасного парникового эффекта, на самом деле, не нова. Она была впервые высказана Сванте Аррениусом (1859—192 , великим шведским физиком и химиком, в известной работе, опубликованной в 1896 г. Он применил данные по физике и химии атмосферы своего времени к практике промышленного сжигания угля и пришел к заключению, что человечество может легко вызвать радикальное изменение в погодных условиях в глобальном масштабе. Он рассчитал, что удвоение содержания СО2 приведет к увеличению температуры на земном шаре в среднем на 4—6°С. (Несколько лет спустя он сказал, что оценка, возможно, была завышена). К сожалению, существовавшие в его время методы измерения не могли установить увеличение концентрации СО с точностью, необходимой для подтверждения его теории.

 

Только после Второй мировой войны стали проводиться непрерывные измерения концентрации СО2 в атмосфере. Гавайская обсерватория на горе Мауна Лоа, которая расположена в месте, не подверженном локальным выбросам (иначе измеренные концентрации зависели бы от направления ветра и промышленной активности), зарегистрировала поразительно возрастающую с годами кривую концентрации СО2 ( 2 . Кривая демонстрирует тенденцию к ускорению, которая соответствует постоянно увеличивающимся выбросам. В 1960 г. ученые стали задумываться о том, куда приведет эта тенденция.

 

но данные обсерватории Мауна Лоа были недостаточными для подтверждения теории Аррениуса. Отсутствовала корреляция с температурами. Просто период времени был слишком мал для того, чтобы надежно установить соответствующую тенденцию к глобальному потеплению. Наблюдались немного более теплые летние и зимние периоды, но их можно объяснить статистической погрешностью, солнечной активностью или долговременной динамикой изменений межледникового климата, которые происходят без вмешательства человека. Поэтому не удивительно, что обсуждение вызванных человеком климатических изменений на самом деле не началось в 1960 г. и вскоре было отодвинуто на второй план более срочными экологическими проблемами, такими как загрязнения воздуха и воды. Повестка Конференции ООН по окружающей среде, которая состоялась в 1972 г, в Стокгольме, была сосредоточена фактически исключительно на защите от загрязнения и не упоминала глобальное потепление.

 

Годом позже даже эти проблемы окружающей среды уступили место тому, что казалось так же более срочным: «энергетическому кризису», вызванному взрывом цен на нефть, которые диктовались ОПЕК. Заботы об энергии доминировали до конца 70-х годов. Те ученые, которые работали над теорией Аррениуса, не могли реально надеяться на то, что предмет их исследований найдет отклик со стороны общественности. В этом отношении начало 1980-х годов было так же хуже. Они начались с советского вторжения в Афганистан, кризиса с заложниками в Иране и, как результат, нацеленности на холодную войну в Америке. Такие настроения оставляли весьма мало места для политики в области охраны окружающей среды.

 

Все это изменилось под влиянием неожиданного научного открытия. Это была регистрация «ископаемых» концентраций СО в антарктическом льду. Эксперимент по глубокому бурению, начатый на советской антарктической станции «Восток», дал серию захватывающих дух данных о непрерывном изменении концентраций СО- за последние 160 тысяч лет. Микрохимический метод, разработанный швейцарским климатологом Полом Эшгером, позволил французской группе Клода Лори (Лори и др., 1985;Барнола и др., 198 определить химический состав мельчайших воздушных пузырьков в слоях льда, возраст которых был хорошо известен.

 

Более сложный метод позволил им также установить средние температуры в соответствующие периоды времени. Кислород состоит из 99,8% обычного 16О и 0,2% «тяжелого» 18О. Молекулы воды (НО), содержащие тяжелый кислород, испаряются не так легко, как молекулы, включающие атомы обычного кислорода. Поэтому вода в облаках содержит большую долю обычного кислорода, чем вода в океане. Осадки в Антарктиде отражают состав воды из облаков, а не из океана. В теплые периоды выпадает больше осадков. лед, образовавшийся в более теплые периоды, должен содержать меньшие концентрации 18О. Эта небольшая разница позволяет ученым достаточно надежно разделить теплые и холодные периоды при регистрации температуры по тем же воздушным пузырькам, содержащимся в антарктическом льду (Жузель и др., 198 . Когда обе кривые концентраций СО и температуры были совмещены, обнаружилась их сенсационная близость ( 2 . Это заставило мир вновь подумать об опасностях дополнительного парникового эффекта, вызванного деятельностью человека.

 

Когда результаты изучения кернов льда со станции «Восток» дошли до научного сообщества (перед их публикацией в журнале «Nature»), раздались возгласы тревоги. Всемирная метеорологическая организация (ВМО) в Женеве, которая до того была неприметным органом ООН, Программа охраны окружающей среды ООН в Найроби и Международный совет научных союзов (МСНС) в Париже собрались вместе и организовали семинар в Филлахе (Австрия), которому суждено было стать одной из важнейших встреч по вопросам окружающей среды в наше время. На встрече в Филлахе были представлены данные, полученные из исследований кернов антарктического льда, и обсуждались их политические последствия.

 

Необходимо признать, однако, что в более ранние геологические времена (500 миллионов лет назад и ранее) высокие температуры соотносились скорее с низкими концентрациями СО2 В соответствии с теорией глобального потепления Аррениуса эта более ранняя картина не основана на прямых причинных связях. Скорее, парниковый эффект маскировался какими-то другими эффектами. В любом случае необходимо проявлять осторожность, используя результаты «Востока» в качестве главной основы для моделирования климата и его изменений в будущем.

 

Рождается новое направление в политике

 

Встреча в Филлахе может рассматриваться как момент рождения нового направления в политике — политики в области климата. Началась лихорадочная деятельность на международном и национальном уровнях. Вскоре, в 1988 г., в Женеве была созвана Вторая Всемирная конференция по климату. Чтобы гарантировать постоянное внимание правительств к проблеме, создана Межправительственная группа по изменению климата (МГИК), которая собрала вместе ученых и государственных чиновников для обсуждения смысла новых климатологических знаний. С самого начала группу возглавил видный шведский климатолог Берт Болин, который умело направлял дискуссии для достижения научного консенсуса и политических действий. МГИК и ее отличная международная репутация во многом способствовали началу дебатов в другом органе — Межправительственной согласительной комиссии (МСК), которая была создана для подготовки конвенции о защите климата.

 

За несколько недель до Всемирного форума МСК завершила обсуждения и переговоры о Рамочной конвенции по изменениям климата (РКИК), которая, была готова для подписания в Рио. Во время Всемирного форума 154 государства подписали эту Конвенцию. Многие главы государств и правительств, включая президента Джорджа Буша, премьер-министра Джона Мейджора и канцлера Гельмута Коля, гордятся тем, что лично подписали Конвенцию в присутствии международной прессы. Возможно, это был мо-мент наивысшего внимания средств массовой информации к проблеме глобального потепления.

 

Рамочная конвенция особенно сильна своим Параграфом В нем государствам, подписавшим документ, предлагается «стабилизировать концентрацию парниковых газов на уровнях, предотвращающих опасное вмешательство человека в климат». Это серьезное заявление. Если на данный моментшние тенденции продолжатся, мы в большой степени вероятности достигнем концентраций СО2 которые будут оказывать весьма опасное воздействие на глобальный климат.

 

Однако остается множество интерпретаций того, что Параграф 2 означает практически. Даже подписавшие документ страны, кажется, пока не хотят связывать себя серьезными обязательствами в отношении согласованных целей снижения количества парниковых газов. В 1995 и 1996 гг. проведены две конференции сторон-участников РКИК. Первая, в Берлине, дала так называемый Берлинский мандат на составление протокола, который должен быть готов для принятия на третьей конференции сторон в Киото (Япония) в декабре 1997 г. Хотя как конференция в Берлине оценена обозревателями как весьма разочаровывающая встреча, ввиду того, что страны-экспортеры нефти вместе с США и Россией блокировали практически всякий прогресс, вторая конференция в Женеве была на удивление успешной в конкретизации мандата для Киото, в основном благодаря изменению позиции делегации США.

 

Третья конференция сторон состоялась с 1 по 11 декабря 1997 г. в Киото. Она стала крупным национальным событием для Японии. Компании, города и школьные классы страны дали торжественное обещание охранять климат. В конечном итоге, после крайне напряженных переговоров, конференция увенчалась единодушным принятием «Киотского протокола». Ни одна из стран ОПЕК, ни Австралия в конце концов не решились наложить вето на это соглашение. Этот дипломатический успех во многом обязан послу Рафалю Эстраде из Аргентины, искусно направившему Комитет по подготовке окончательной редакции протокола к приемлемому компромиссу.

 

Принятый в Киото протокол предусматривает сокращение выбросов парникового газа до 2008—2012 гг. по сравнению с уровнями 1990 г. на 6,7 и 8% для Японии, США и Европейского Союза соответственно. Япония уже выполнила большую часть своей домашней работы за двадцать лет до конференции, поэтому от нее требовались менее многозначительные обязательства, нежели от США и ЕС. С другой стороны, Австралию (которая, разумеется, не является «развивающейся страной» и крайне неэффективно использует ископаемые топлива) заставили промолчать, разрешив ей неприличное увеличение выбросов СО2 так же на 10%. Киотский протокол охватывает шесть парниковых газов, включая, в частности, СО2 метан и N2О («веселящий газ»). На выращивание лесов внутри государств, направленное против выбросов СО2 будут выданы кредиты, и м. странами должна быть установлена торговля правами на выбросы. Детали правил торговли, и включение в протокол развивающихся стран предполагалось определить на четвертой конференции в Буэнос-Айресе. Она состоялась 8 ноября 1998 г. Ратификация ее решений займет время, и не ожидается, что США утвердят Протокол, если развивающиеся страны не будут включены в него в разумном объеме.

 

Киотский протокол не остановит дальнейшее увеличение выбросов СО2 из-за динамичного роста некоторых из развивающихся стран. но для выполнения Параграфа 2 Конвенции, призывающего к стабилизации концентраций, потребуется больше, чем просто стабилизация выбросов. Для того чтобы стабилизировать концентрации на приемлемо низких уровнях, выбросы следует сократить примерно на 60% во всем мире. Представьте, что это означает для промыш-ленно развитых стран! Если предположить, как это сделал Всемирный энергетический совет (199 , что потребность в энергии в развивающихся странах возрастет более чем в два раза и что основная часть этой потребности будет удовлетворяться за счет ископаемых видов топлива, индустриальным странам придется сократить выбросы СО2 примерно на 80%. Для достижения этой цели, возможно, потребуется 50—80 лет (см. .

 

Задача кажется громадной. Каким образом промышленные страны могут достичь пятикратного снижения выбросов парниковых газов? Зная о трудностях, если не сказать невозможности, многие авторы (напр., Нордхауз, 199 рекомендовали отдавать предпочтение адаптивным, а не превентивным мерам, которые они считают дорогостоящими и бесполезными. Они опасаются, что пренебрежение адаптивными стратегиями может привести к весьма высоким издержкам в случае климатических изменений, сопровождающихся подъемом уровня моря, засухами или сильными ураганами. Не будем высмеивать этот подход. Это — один из серьезных вариантов для индустриальных стран.

 

Возможны другие варианты. Один из них представляет собой резкое изменение культуры Севера в сторону умеренности и аскетизма. Но исторический опыт демонстрирует, что этот вариант маловероятен. Другая возможность, которая более подробно обсуждается в главе 10, состоит в переходе с ископаемых видов топлива на ядерные и возобновляемые источники энергии. Вывод из этого обсуждения сводится к тому, что смена топлива, вызванная необходимостью, означает издержки, в некоторых случаях весьма большие, и имеет довольно ограниченные возможности.

 

На наш взгляд, намного более привлекательным вариантом является революция в эффективности, описанная в первой и второй частях этой книги. Как подчеркивалось, «фактор четыре» тем более привлекателен, что может дать прибыль. Это приводит к новой ситуации. Раньше все участники переговоров по климату исходили из того, что всякий экологический прогресс требует расходов. В случае повышения эфф. на долю активных защитников климата выпадут отрицательные издержки, т.е. доходы, что должно значительно облегчить переговоры.

 

Однако результат встречи в Берлине, по-видимому, демонстрирует, что едва ли кто-то уже понял огромные возможности, таящиеся в этом новом подходе. Следует надеяться, что расплывчатый Берлинский мандат и Киотский протокол будут определенно использованы для разработки беспроигрышных стратегий, ориентированных на эффективность.

 

Парниковые газы, отличные от СО,

 

Даже переход к «фактору четыре» в энергетической производительности не будет достаточным для остановки глобального потепления. Парниковые газы, отличные от СО2, вносят в парниковый эффект примерно 50% от общего вклада. К ним относятся хлорфторуглероды, метан (CH4, водяной пар (на большой высоте), N2О и озон (О3).

 

Значительные последствия имело постепенное прекращение производства хлорфторуглеродов с целью протекции озонового слоя в стратосфере. Это явилось одним из наиболее ободряющих успехов в дипломатии окружающей среды (Бенедик, 199 .

 

Метан поступает с рисовых полей, является продуктом пищеварения крупного рогатого скота и разложения биомассы (компостирование). Выбросы N2О также возникают при разложении биомассы и в большинстве циклов сгорания. N2О остается в атмосфере весьма длительное время, более 150 лет, как метан имеет период полураспада в атмосфере, равный «всего» 14 годам. Изменения в сельском хозяйстве явились бы самым важным ключом к снижению выбросов метана и N2О. Но, учитывая, что снижение производства пищевых продуктов невозможно в период роста населения, здесь нам тоже может понадобиться революционное увеличение эффективности, которое позволит производить больше продуктов при уменьшении количества метана.

 

Исчезновение видов и конвенция о биологическом многообразии

 

Другое крупное соглашение, подписанное на Всемирном форуме, связано с биологическим многообразием. Какие тут существуют проблемы, и что можно сделать? Гарвардский биолог Эдвард Уил-сон сказал, что уничтожение биологического многообразия — это грех, который будущие поколения простят нам в последнюю очередь. Он сравнил сообщество ученых, занимающихся науками о жизни и столкнувшихся с на данный моментшним экологическим разрушением, с любителями искусства, которые видят, как Лувр и другие музеи исчезают в огне, но не могут потушить пламя.

 

Биологическое многообразие также служит в качестве экологического буфера против непредсказуемых климатических изменений и других изменений в биосфере. Глупо и весьма безответственно жертвовать биологическим многообразием ради краткосрочной экономической выгоды.

 

Благодаря Глобальному докладу на 2000 год, подготовленному для президента Джимми Картера (Барни, 198 , до Америки и всего мира дошло, что потери в биологическом многообразии стали крайне драматичными. На 28 график, составленный институтом Джеральда Барни, демонстрирует динамику исчезновения видов.

 

первопричины этого огромного ускорения исчезновения видов сложны. Возможно, важнейшим фактором является кризис долгов, который заставил развивающиеся страны продавать товарные культуры, руды, лесоматериалы и электричество гидростанций зарубежным странам и компаниям по неустойчивым расценкам. Многие из этих ориентированных на экспорт шагов были сделаны за счет девственных лесов и других природных богатств, и внесли существенный вклад в разрушение естественных мест обитания. Поскольку фактически все развивающиеся страны расширили разработку ресурсов и их экспорт одновременно, цены на товары на мировом рынке резко упали. В результате странам-должникам пришлось продавать так же больше природных богатств, чтобы погасить свои долги. На 29 совмещены рост долгов стран третьего мира и падение цен на товары с середины 1970-х годов до начала 1990-х годов. (Некоторое облегчение принесло недавнее повышение цен на товары.)

 

Конвенция о биологическом многообразии, принятая на Всемирном форуме в Рио-де-Жанейро в 1992 г., была также подготовлена межправительственной согласительной комиссией. В основном эту конвенцию поддерживал Север, в то время как Юг был весьма озабочен сохранением национального суверенитета над своими биологическими ресурсами.

 

Со времен Стокгольмской конференции по окружающей среде в 1972 г. развивающиеся страны с большим подозрением относились к стремлению Севера вмешиваться в их экологические дела. «Принцип 21» Стокгольмской декларации, которая была предшественником Декларации Рио, подтвердил, что «государства... имеют суверенное право эксплуатировать свои ресурсы в соответствии с их собственной политикой по окружающей среде». В Рио-де-Жанейро третий мир продвинулся так же на шаг, записав (в «Принципе 2»): «в соответствии с их собственной политикой по окружающей среде и развитию» (добавление выделено курсивом). Их подозрения усилились, когда США, Великобритания, Австралия и другие страны, участвовавшие в обсуждении Конвенции о биологическом многообразии, стали настаивать на сохранении права собственности на протоплазму зародышевых клеток, которую получали в развивающихся странах, но биотехнологически обрабатывали в северных лабораториях. Развивающимся странам казалось, что весь интерес Севера к защите биологического многообразия относится к эксплуатации генетических ресурсов. Тем не менее Юг уступил фактически во всех возможных отношениях. В частности, Юг даже не упомянул о кризисе долгов, зная, что это была наиболее труднопреодолимая причина огромных потерь в биологическом многообразии. Сказать по правде, конвенция ничего не могла сделать, чтобы остановить кризис долгов.

 

По крайней мере некоторые стимулы для развивающихся стран были заложены в конвенцию. Установлено, что выгоды от биотехнологического использования генетических ресурсов должны распределяться на справедливой и равноправной основе (параграф 1 , причем Север должен обеспечить новые и дополнительные ресурсы, чтобы позволить Югу оплатить выполнение согласованных обязательств (параграф 2 . Последнее относится, в частности, к предпочтению охраны природных ресурсов in situ, что означает защиту природных зон (Параграф , по сравнению с охраной природы ex situ, что означает ботанические или зоологические сады и генные банки (Параграф . Это весьма благоразумно, потому что гектар девственного леса содержит неизмеримо большее биологическое многообразие, чем все, что может быть выращено в Садах Кью вместе с накопленными результатами по селекции и разведению видов во всех биотехнологических лабораториях мира.

 

Первая конференция сторон состоялась в Нассау (Багамы) в ноябре 1994 г., но не привела к большому прорыву в конкретизации языка. На второй и третьей конференциях в Джакарте (199 и Буэнос-Айресе (199 стороны по крайней мере пришли к соглашению о необходимости протокола о биологической безопасности. Делегации из развивающихся стран увидели связь м. защитой мест обитания и абсолютной необходимостью управлять биотехнологией и использованием генетического материала в сельском хозяйстве и фармацевтике, что до недавних пор в значительной степени игнорировалось Севером (Third World Network, 199 .

 

Однако читатель может спросить, какая есть связь м. «фактором четыре» и сохранением биологического многообразия. Фактически революция в эфф. обязательно во многом поможет защитникам окружающей среды. Снижение потребности в электроэнергии явилось бы большим облегчением для участников движения за охрану природы как на Юге, так и на Севере. Снижение массированной добычи материальных ресурсов, например, минералов и древесного волокна, могло бы даже оказаться якорем спасения для стратегий по защите естественных мест обитания живых существ.

 

Более того, революцию в эфф. можно представить себе для секторов пищевой промышленности и землепользования. С позиции теории четырехкратное повышение производительности земли представить не труднее, чем такое же повышение производительности энергии. Теоретически нет необходимости переносить возделывание земли в девственные леса (метод, который был устойчивым при весьма малой плотности населения, но который в недавние годы превратился в наиболее опустошительную практику, отчасти из-за значительного увеличения населения, а отчасти потому, что стали ориентироваться на товарные культуры фактически без учета особых свойств почвы).

 

Мы предпочли не включать в книгу главу о производительности земли, потому что она далеко не так проста, как производительность ресурсов. Во множественных случаях единственным устойчивым решением является экстенсивное, «непродуктивное» землепользование. но ряд примеров в первой части этой книги указывает на принцип. возможность лучшего землепользования на благо биологического многообразия.

 

Другие нерешенные экологические проблемы

 

Существует много других экологических проблем, которые вызывают озабоченность. Мы не намерены пытаться перечислить их все. Наиболее серьезная из них обсуждается в следующей главе — нарастающий поток материалов, который разрушает поверхность Земли. Из других проблем упомянем только две — эвтрофикацию (заболачивание) и чрезмерный вылов рыбы.

 

В 60-х и 70-х годах эвтрофикация была признана одной из самых серьезных проблем загрязнения воды. Фосфаты и нитраты трансформировали многие озера и медленнотекущие реки в состояние с чрезмерным м питательных веществ, что привело к росту водорослей. Рыба и другие животные, которые нуждаются в большом количестве кислорода, исчезали, и во множественных случаях экосистема разрушалась, оставляя после себя чрезвычайно неприятные запахи (и токсичность). Очистка городских сточных вод и бесфосфатные моющие средства во многом содействовали улучшению ситуации в развитых странах, и эвтрофикация фактически исчезла из повестки дня в политике по охране окружающей среды.

 

Это было преждевременно. Эвтрофикация все так же имеет угрожающие размеры, хотя и в других ситуациях. Одна из них — морская эвтрофикация. Особенно подвержены сильной опасности губительной эвтрофикации Черное и Балтийское моря. Фактически глубоководные слои Черного моря были мертвы с доисторических времен из-за постоянного притока питательных веществ по Дунаю, Днестру, Днепру и Дону, и из-за отсутствия вертикальных течений. Мертвая серная глубинная среда придает морю черноту, которая и дала ему название. но в послевоенное время под воздействием массивных дополнительных потоков питательных веществ от восточноевропейского сельского хозяйства и людских поселений граница м. массой мертвой воды и живым поверхностным слоем поднялась вверх. Зловонный запах сероводорода периодически появляется на поверхности и начинает угрожать прибрежным жителям и туризму. Подобного развития событий опасаются и в Балтийском море.

 

Еще одна форма эвтрофикации происходит через воздух. В Центральной Европе закись азота от автомобильных выхлопов, аммиак от сельского хозяйства и множество других азотных выбросов вносят свой вклад в беспрецедентное насыщение воздуха нитратами. Это приводит к отложению нитратов часто в размере 50—100 кг на гектар в год, что превышает количество, обычно вносимое фермерами для удобрения полей и лугов. С другой стороны, богатые питательными веществами луга прискорбно бедны с позиции биологического многообразия. Быстрорастущие растения, такие как одуванчик, мать-и-мачеха, обычные травы, заглушают чувствительные к питанию растения и доминируют в экосистеме. Кроме того, подземные воды также испытывают на себе воздействие эвтрофикации, что делает ее главной опасностью для питьевых водоемов.

 

Мы говорим об эвтрофикации не только потому, что она представляет собой важную проблему, но и для того, чтобы предостеречь от упрощенческих методов в технологии эффективности. Увеличение эфф. сельского хозяйства и производительности земли вносит вклад в эвтрофикацию. Ответ — в налаживании современного высокоэффективного органического сельского хозяйства.

 

Еще одна нерешенная проблема — чрезмерный вылов рыбы.

 

Доклад о состоянии дел в мире в 1995 г., подготовленный Институтом мировых наблюдений (Браун и др., 199 , ясно демонстрирует, что мировое рыболовство превзошло максимальный устойчивый улов. Цены на рыбу поднимаются в течение множественных лет и побуждают флот прилагать так же большие усилия для увеличения улова или сохранения его на прежнем уровне. Но напрасно. Рыбным косякам необходимо время для восстановления. Предсказывается массовая безработица в рыбной промышленности как совместный результат неизменных или снижающихся уловов и продолжающейся механизации. На 30 показаны застой и взрыв цен за последние десять лет.

 

Где же решение? Не в дальнейшей механизации морского рыболовства, а скорее в производстве рыбы в сочетании с местным сельским хозяйством. Существуют высокопроизводительные интегрированные системы. Рыба может питаться водорослями, которые живут за счет органических остатков с ферм. Многообещающая инициатива предпринята в феврале 1996 г. Международным фондом живой природы и компанией «Унилевер» — предложена специальная маркировка для устойчивого рыбного хозяйства под контролем Совета морского ведомства. Это позволило бы покупателям поддержать устойчивое управление рыбными запасами через бойкотирование поставщиков, не соблюдающих правил Совета.

 

Заканчивая эту главу, мы хотели бы предостеречь от сюрпризов. Некоторые проблемы не видны на ранних стадиях их развития. Уильям Стильяни, работавший в Международном институте прикладного системного анализа в Австрии, а затем в Университете штата Айова, показал временную динамику подкисления Большого Лосиного озера в северной части штата Нью-Йорк. Его результаты представлены на 3 Более 50 лет все возрастающие количества серы в виде серной и сернистой кислоты выпадали на этот район вместе с дождями, пока, наконец, буферная способность почвы на водосборе и самого озера не была исчерпана. Озеро в конечном счете вытолкнули за точку, откуда возврат в равновесие невозможен.

 



Русская энергетическая загадка. Детандер-генераторные электроста. Россия. Жилищно.

На главную  Энергопотребление 





0.0094
 
Яндекс.Метрика