Промышленная резка бетона: rezkabetona.su
На главную  Энергопотребление 

Глава 5

Каким образом революция эфф. может произойти в условиях рыночной экономики? Как купить эффективность? Как продать ее и получить прибыль? Существовала ли когда-нибудь компания, которая пыталась продать меньше, чем произвела? Оказывается, есть такие компании, и даже целая индустрия. Это американские энергосистемы общего пользования — крупнейший сектор экономики страны с номинальной стоимостью активов более 500 миллиардов долларов и годовым потоком наличности около 200 миллиардов долларов. Он систематически перестраивается — от плохих покупок к самым лучшим и от централизованного планирования к рыночным механизмам.

 

Сначала немного истории. Злоупотребление монополий в начале XX века привело к появлению по всей Америке (кроме Небраски, чья энергосистема находится в руках государства) комплексной системы частных компаний. На три четверти они принадлежат рыночным инвесторам, но регулируются государственными комитетами, которые устанавливают цену на электроэнергию и утверждают все крупные инвестиции. Принцип регулируемой монополии основан на том, что распределение электроэнергии — это естественная монополия: какой смысл тянуть по улице более одного комплекта проводов?* В данном вопросе, весьма своеобразно связанном с общественными интересами, степень политического регулирования оказалась жизненно важной для обеспечения надежного и безопасного снабжения электричеством.

 

В американских штатах были созданы выборные или назначаемые комитеты по вопросам деятельности коммунальных служб, которым вменялось защищать социальные интересы и одновременно поддерживать постоянную жизнеспособность энергосистемы, обеспечивая инвесторам честный, справедливый и разумный доход. До середины 70-х годов членство в комитетах не считалось особенно важным: энергетическая компания сама предлагала, когда и где строить следующую электростанцию, а комитет после довольно беспорядочного обсуждения ставил печать на заявку. Цены за киловатт снижались по мере того, как электростанции становились крупнее, эффективнее и надежнее. Поэтому перед комитетами стояла приятная задача разделить сэкономленные средства м. различными потребителями в виде постоянно снижающихся тарифов.

 

Но в 70-х годах этот уютный мир взорвался. Крупные электростанции становились все более затратными и менее надежными. Претенциозные контракты, связанные с использованием неопробованных ядерных технологий в проектах беспрецедентного масштаба, вывели энергетические компании на неизведанную территорию, исчерпав их технический и управленческий потенциал. Эмбарго на арабскую нефть в 1973 г. и последовавший за этим второй, более сильный, нефтяной шок, вызванный иранской революцией 1979 г., резко подхлестнули инфляцию, процентные ставки и цены на топливо. Многие энергетические компании оказались на грани банкротства, и такая участь в конце концов постигла некоторые из них. Существенно более дешевые варианты, заменяющие дорогое электричество повышением эфф. его использования или другими видами топлива, означали для компаний новые рыночные угрозы, но и новые возможности. В 1978 г. конгресс США потребовал от энергетических компаний транспортировать («доставлять») энергию, производимую частными фирмами, и платить за нее справедливую цену; в области производства электроэнергии устанавливалась конкуренция м. всеми участниками торгов. в 70-х годах энергетическим компаниям пришлось забыть о своем уютном мире.

 

Жесточайшая угроза экономического вымирания породила новые, логически поразительно простые принципы действия и определила ясные экономические цели.

 

q Потребителям нужны не сами по себе киловатт-часы, а горячий душ и холодное пиво, комфорт и свет, иначе говоря — «конечные» услуги, которые обеспечивает энергия.

 

q Потребители хотят получить эти услуги надежным, удобным и по возможности наиболее дешевым способом.

 

q Киловатт-часы электроэнергии должны конкурировать со всеми другими способами предоставления одной и той же услуги: путем более продуктивного использования электроэнергии (меньше киловатт и больше интеллектуальных усилий для выполнения той же задачи с применением более совершенных технологий), замены одних видов топлива на другие или благодаря использованию возобновляемых источников энергии.

 

q Поскольку потребители осознали, что «негаватты» — сэкономленное электричество — дешевле мегаватт, они, естественно, предпочли бы покупать меньше электричества и использовать его более эффективно.

 

q Единственный вопрос состоит в том, кто продаст им эффективность.

 

q Здоровая стратегия ведения бизнеса заключается в том, чтобы продать потребителям то, что они хотят, прежде, чем это сделает кто-либо другой.

 

q У электроэнергетических компаний есть только один выбор: либо участвовать в «негаваттной» революции, либо сойти с дороги.

 

q Комитеты могли бы помочь коммунальным предприятиям разработать методы сравнения всех вариантов выполнения задачи, поставленной потребителем, определить самый дешевый из них и продать его потребителю.

 

Сначала лучшие покупки

 

Из последней идеи родился цикл планирования по принципу наименьших затрат, суть которого в том, что энергетические компании могут сравнить все варианты предоставления данной услуги конечному потребителю, выбрать самый дешевый из них и купить его или помочь сделать это потребителю. Понятие «самый дешевый» может отражать полные социальные издержки или ограничиваться узко определенными частными внутренними издержками. В любом случае базовой принцип: сначала лучшие покупки.

 

На протяжении ряда лет большинство комитетов в США и многие подобные органы в других странах усвоили этот подход. К 1992 г. федеральный закон требовал от каждого американского штата «комплексного планирования ресурсов» (официальное название в сущности той же самой концепции). Лишь в редких случаях энергетические компании обходились сопоставлением различных видов новых электростанций вместо того, чтобы анализировать широкий спектр путей производства и лучшего распределения электричества, и вытеснения его более дешевыми вариантами.

 

Вопросы, вытекающие из принципа наименьших затрат — «В чем состоит работа?» и «Каков наилучший инструмент для работы?» — стали распространяться за пределы электроэнергетики, в первую очередь на природный газ (розничная продажа которого регулируется теми же комитетами), воду (часто тоже под контролем комитетов), а затем и на другие сферы, такие, как транспорт. Принятый в 1991 г. закон об эфф. всех видов наземного транспорта требовал, чтобы при планировании новых автострад учитывался широкий круг альтернативных возможностей перевозок, в том числе и сокращение спроса. Аналогичные требования содержали поправки к закону о контроле над загрязнением воздуха и воды.

 

Однако простой анализ более дешевых вариантов использования ресурсов — это только один из трех основных компонентов, необходимых для предоставления большего количества и более высокого качества услуг с меньшими затратами денег и усилий. Остальные два комп. более хитроумные. Они включают в себя, во-первых, реформирование технических условий для коммунальных предприятий и, во-вторых, разработку рыночно-ориентированных путей, благодаря которым выбор экономичных решений может превратиться из упражнений на бумаге в реальные покупки и размещение заказов. Далее мы изучим эти два подхода.

 

Реформа законодательной базы в сфере коммунальных служб

 

Стандартный подход установления цен на электричество американскими комитетами — практика, принятая фактически во всем мире, — опять начинается с определения, на основе различных рыночных и политических оценок, справедливого дохода на вложенный капитал инвесторов, и и того, какой доход привлек бы такой капитал с учетом требований предприятия. Умножение этого запланированного «коэффициента окупаемости капиталовложений» на «базу для исчисления тарифа» использованного и полезного капитала (с учетом его амортизации) дает величину выручки, необходимую компании, скажем, на следующий год в качестве дохода и для возврата вложенного капитала. К этому следует добавить обоснованные операционные расходы. Общая «потребность в доходе» распределяется затем м. различными классами потребителей (индивидуальными пользователями, крупными промышленными предприятиями и т. д.) чтобы справедливо отразить долю каждого в общих затратах на эксплуатацию системы.

 

Но здесь возникло осложнение, скрытый смысл которого не был по-настоящему понят до середины 80-х годов. Чтобы установить реальные тарифы (сколько потребитель в каждой группе должен платить за киловатт-час), комитеты должны предположить, сколько киловатт-часов каждый класс потребителей купит в следующем году. Если при установленной цене компания продаст больше киловатт-часов, чем планировалось, ее прибыль возрастает, и наоборот, если она продаст меньше киловатт-часов, ее доходы снизятся. Это,, создает стимул для «игры» с прогнозом: компания может попытаться занизить ожидаемый объем продаж, как потребители, принимающие участие в заседаниях комитетов, попытаются завысить его. Все это вызвало долгие и неконструктивные дебаты м. высокооплачиваемыми экспертами и юристами, работающими в комитетах. Кроме того, прибыль компании теперь зависела от факторов, которые она не могла контролировать, например, от погоды и деловой конъюнктуры. Нет смысла проводить государственную политику чтобы прибыль компании зависела от вещей, которые она не может контролировать.

 

Еще одно осложнение возникло из практики, широко распространенной в 80-е годы, которая связана с поправками в законодательстве, касающимися корректировки цен на топливо. Они автоматически переводили изменение (увеличение, в результате последствий нефтяных кризисов 1973 и 1979 гг.) цены на нефть в изменение тарифов на электричество, чтобы не проводить новые заседания комитетов каждый раз, когда менялись мировые цены на нефть и другие виды топлива. Все это обостряло проблемы традиционного ценообразования.

 

«Развязка» м. прибылью и объемом продаж

 

Начиная примерно с 1980 г. в Калифорнии, а затем и в других штатах прибыль энергетических компаний была «развязана» с объемом проданной электроэнергии. Комитеты изменили правила что компании стало невыгодно продавать больше энергии, чем планировалось (излишки прибыли не попадали в компанию, а просто заносились на баланс). И, наоборот, она не несла убытков, продавая электричества меньше, чем ожидалось (в данном случае деньги возвращались ей с балансового счета для восполнения понесенных экономических потерь)*. Это устраняло стимул для «игры» с прогнозом, и зависимость прибыли от погоды и других неконтролируемых факторов. Компаниям новые правила понравились, поскольку они позволяли снизить финансовый риск и предоставляли принцип. возможность осуществить более четкое планирование. В отдельные годы тарифы могли значительно колебаться, но со временем их суммарное изменение оказывалось практически нулевым. Например, в Калифорнии за 10 лет оно составило лишь 0,25%.

 

Распределение сбережений

 

Затем возникла так же одна проблема: по целому ряду причин, связанных с учетом (некоторые из них были едва уловимыми), энергетические компании перестали получать столько прибыли от сбережений электричества, сколько могли бы получить от увеличения объема его продаж**. Это привело к тому, что компании стали строить больше электростанций. Поэтому комитеты провели второй этап базовой реформы, предоставив компании право получать в качестве дополнительной прибыли часть того, что она сберегла своим заказчикам. Распределение сбережений дало обеим сторонам стимул для экономии.

 

Компании, не поощряемые за то, что продают больше электричества, не наказываемые за то, что продают его меньше, и хорошо поощряемые за то, что снижают счета потребителей за электричество, предприняли неожиданный для множественных шаг: они начали активно вкладывать средства в эффективность использования электричества конечными потребителями с целью дальнейшего снижения их счетов за электроэнергию. При этом экономия электричества обходилась дешевле, чем его производство. «Негаваттная» революция набирала обороты, и в конце 1989 г. Национальная ассоциация контролеров коммунальных предприятий пришла к единодушному мнению, согласно которому самая лучшая покупка для потребителя должна быть самым прибыльным капиталовложением для энергетической компании. Такое регулирование, вступившее в соревнование с рыночными принципами через стимулирование экономически эффективного поведения, стало, по крайней мере в принципе, общепринятой нормой.

 

Проба пудинга

 

В 1980 г. Тихоокеанская газовая и электрическая компания (самая крупная принадлежащая инвесторам энергетическая компания в США, обслуживающая большую часть Северной Калифорнии) планировала построить 10—20 электростанций, и ядерные станции через каждые несколько миль вдоль всего морского побережья штата. Но в 1992 г. она уже не собиралась сооружать электростанции, а спустя так же год вообще ликвидировала свой инженерно-строительный отдел. Вместо этого было запланировано покрыть по крайней мере три четверти новых потребностей в энергии в 90-х годах за счет более эффективного ее использования потребителями, а остальное — путем перепродажи предлагаемых частными компаниями возобновляемых источников. Если бы ей потребовалось больше энергии, намечалось воспользоваться современными электростанциями, работающими на природном газе (газовые турбины с комбинированным ц. и впрыскиванием пара). Ядерные электростанции и станции, работающие на угле, которые когда-то рассматривались как единственно возможный вариант, теперь считаются настолько дорогостоящими, что уже просто не берутся в расчет.

 

Что же явилось причиной революционного изменения в планах и практических действиях энергетического гиганта? Прежде всего прибыль компании больше не зависит от продаваемых ею объемов электроэнергии, а ее акционеры могут получить в качестве дополнительной прибыли 15%* от сбережений, которых она добилась для своих потребителей. С целью увеличения таких сбережений компания помогала потребителям расходовать электроэнергию более эффективно, приобретать более дешевое топливо, подсказывала пути более эффективного и надежного использования производственных мощностей и другие улучшения в эксплуатации. В 1992 г. Тихоокеанская компания потратила свыше 170 миллионов долларов на помощь потребителям в деле сбережения электроэнергии (самая крупная из подобных программ в мире). Инвестиции, сделанные в течение одного года, принесли 300—400 миллионов долларов чистой прибыли, из которых потребителям достались 85%, а акционерам — остальные 40 миллионов долларов. Кроме того, компания окупила инвестиции всех своих потребителей в повышение эффективности. В противном случае потребителям пришлось бы просто заплатить за электроэнергию, произведенную электростанцией (хотя и более низкую цену). Эффективность оказалась самым дешевым ресурсом для компании.

 

Легко представить себе, что, если вы возглавляете отдел, который вносит в итоговую строку более 40 миллионов долларов (второй по размеру ист. доходов) без каких-либо затрат и риска для компании, то директор, скорее всего, будет вам звонить каждую неделю, спрашивая, не нуждаетесь ли вы в чем-либо, а самые умные люди захотят работать в вашем отделе в надежде на продвижение по службе. Иными словами, стимулирование того поведения, которого мы добиваемся (снижение счетов на оплату), а не поведения, которого мы не хотим (продажа большего количества электроэнергии — бывшей основы прибылей энергетической компании), может быстро изменить не только то, что покупает компания, но и ее миссию, и корпоративную культуру.

 

В 1993 г. Комитет по вопросам деятельности коммунальных служб Калифорнии опубликовал данные, подтверждающие, что только в течение 1990—1993 гг., благодаря усилиям, направленным на повышение эфф. энергетических компаний, находящихся под его контролем, издержки калифорнийских потребителей сократились фактически на 2 миллиарда долларов. В 1994 г. комитет сделал достоянием общественности результаты обстоятельного обзора сотен исследований, свидетельствующих, что программы эфф. действительно позволили сэкономить фактически точно предсказанное количество электроэнергии, причем это потребовало значительно меньших затрат, нежели затраты на производство той же энергии. Методология измерения энергосбережений сейчас настолько развита, что подобные данные можно довольно легко и точно определить за весьма скромную цену.

 

Более умеренные попытки установить режим наименьших затрат на энергоснабжение были предприняты и в Европе. Здесь нет органов, подобных американским комитетам по вопросам деятельности коммунальных служб, и во множественных случаях муниципалитеты могут осуществлять инвестиции, обеспечивающие энергоэффективность при снижении затрат, через городские энергораспределительные компании. Питер Хеннике, директор отделения энергетики Вуппертальского института, успешно сотрудничал с различными германскими коммунальными службами, открывая им перспективу энергоэффективности. На 16 на примере городской компании Ганновера показано, сколько энергии можно сэкономить при снижении затрат, т. е. когда последние ниже обычной цены дополнительных пост * энергии.

 

Путаница, вносимая розничным оборотом

 

Другое событие, произошедшее в 1994 г., оказалось менее обнадеживающим. Двадцатого апреля небольшая группа заговорщиков из членов и сотрудников Калифорнийского комитета по вопросам деятельности коммунальных служб ошеломила эти службы и распорядительные органы, предложив схему, именуемую «розничным оборотом энергии». Суть ее в том, что любой клиент коммунального предприятия может по своему желанию покупать электроэнергию на конкурентной основе непосредственно у любого поставщика по ценам, о которых они допишутся м. собой*. Это предложение в действительности выдвинули несколько крупных промышленных потребителей, преследующие цель переложить затраты самых дорогостоящих (в основном, ядерных) электростанций на более мелких и слабых потребителей, вместо того чтобы справедливо распределить все затраты м. всеми потребителями и поощрять энергетические компании к сокращению этих затрат. Розничный оборот, облаченный в привлекательный наряд рассуждений о конкуренции и выборе, сводится к перекладыванию затрат, а не к их снижению. В самом деле, практически все предлагаемые сбережения уже поглощены конкуренцией на оптовом рынке, при которой компании приобретают самое дешевое электричество оптом — практика экономичности денег, закрепленная федеральным законом в 1992 г. и широко внедряемая в последнее время.

 

Наблюдается поразительное сходство м. розничным оборотом и проектом Европейской директивы о доступе третьих сторон, согласованным в июле 1996 г., и опубликованнным в «Оффишиал джорнэл» в 1997 г. Директива отражает намерение создать свободный рынок для электроэнергии, что приведет к демонтажу региональных энергетических монополий. Свободная рыночная конкуренция снизит цены на энергию и тем самым уменьшит доходы от энергоэффективности. но специальные поправки, уже введенные в Дании, дают принцип. возможность зарезервировать небольшой процент доходов от продажи энергии для финансирования программ повышения эфф. или для поддержки возобновляемых источников. И то и другое могло бы сильно выиграть, если бы был принят проект директивы по комплексному планированию ресурсов. но директива об использовании выгод планирования по принципу наименьших затрат, предложенная комиссией в сентябре 1995 г., была заблокирована Германией — главным образом, под давлением своих энергоемких отраслей промышленности.

 

Практика розничного оборота устранила бы также существующие правила учета затрат на охрану окружающей среды, которые энергетические компании несут при принятии решений относительно ресурсов (эти затраты не учитывались бы вовсе), и перестала бы способствовать формированию портфеля более чистых, безопасных, диверсифицированных и возобновляемых источников электроэнергии. Отбросив накопленный в прошлом веке опыт регулирования деятельности энергетических компаний, розничный оборот, в сущности, уничтожил бы все меры защиты, которые в настоящее время обеспечивают справедливость, надежность, отсутствие дискриминации и другие важные общественные интересы. Вернув к жизни вышедшие из моды концепции, поощряющие энергетические компании к продаже как можно большего количества энергии, розничный оборот не просто остановил бы вложение инвестиций в повышение эффективности, но определенно причинил бы им вред — подобно тому, как это случилось в Великобритании, когда введение во время приватизации электроэнергетической системы неправильно ориентированной структуры стимулов ликвидировало имеющиеся небольшие достижения в области эффективности.

 

Пресса широко и неверно информировала о том, что такие изменения якобы уже произошли в Калифорнии и неизбежно распространятся по США. На самом деле это не так (проведено лишь несколько крохотных экспериментов, которые вряд ли найдут последователей). Розничный оборот потребовал бы серьезных изменений в законодательной базе на местном и федеральном уровнях и столкнулся бы с громадными практическими и политическими сложностями. Ощущение, что розничный оборот уже запущен или, по крайней мере, неизбежен, основано на непонимании как уроков прошлого, так и тенденций реструктуризации и сокращения вмешательства государства в другие отрасли промышленности. Это непонимание парализовало электроэнергетику США, отбросив на несколько лет назад усилия по повышению эффективности.

 

Повинуясь стадному чувству, многие руководители электроэнергетических компаний приняли бытующую в настоящее время точку зрения, согласно которой в конкурентной среде не должно быть места таким «изыскам» в обслуживании потребителей, как услуги по обеспечению повышения эффективности. (На самом деле, поскольку компании покупают энергию оптом по ценам, сглаженным конкуренцией, единственный надежный способ отличить их услугу от услуги другой оптовой фирмы — связать энергию с информацией о более эффективном использовании, позволяющем уменьшить счета за энергию.) Более того, инвесторы, своевременно разузнав о масштабной конфискации активов акционеров, увели 50—100 миллиардов долларов из стоимости акций электроэнергетических компаний США.

 

Однако, как только холодные головы одержали победу, из паники 1994 г., вызванной розничным оборотом, начало зарождаться новое понимание того, как лучше всего добиться экономичности и от оптовых закупок энергии на конкурентной основе, и от более эффективного ее использования. Сбережения от эффективного использования мешают росту сбережений от оптовых закупок на конкурентной основе. Розничный оборот принес бы первые в жертву вторым. Но нет никаких причин отказываться и от того, и от другого: нужно развивать живую оптовую конкуренцию, приобретать электроэнергию у местных компаний* и поощрять их за сокращение стоимости наших счетов, а не за продажу нам большего количества электричества. В этом случае интересы акционеров компании и потребителей будут совпадать, а не противостоять друг другу. Все выиграют, поскольку чистые сбережения от эффективного использования энергии составляют от 5 миллиардов долларов в год, что уже достигнуто в Калифорнии, до 100 миллиардов и выше в масштабах страны. Дорогостоящие, старые (главным образом, ядерные) электростанции мирно умрут. Обещания будут сдержаны, и справедливость, а не жадность станет управлять стабильной, чистой, дальновидной и экономически эффективной энергетикой. Такие дальновидные решения уже реализуются в большинстве американских штатов, хотя так же не везде (Ло-винс, 199 .

 

Создание негаваттных рынков — и дальше

 

Потребуется так же одно нововведение — постоянное усовершенствование хороших и дешевых способов доставки энергосберегающих технологий потребителям, и расширение масштабов этой доставки не с помощью бюрократических коммунальных программ, а через рынок.

 

От информации к финансированию

 

В 70-х годах, когда электрические и газовые компании США впервые начали помогать потребителям экономить энергию (даже это было дешевле, чем поставлять больше энергии), они считали, что информации достаточно. Информируй потребителя об имеющемся выборе, говорила теория, и он купит то, что надо. Было разработано много информационных программ; одни имели общую направленность, другие были конкретно нацелены на технические нужды владельцев магазинов, архитекторов, инженеров, электриков, сантехников и т. д.

 

Но оказалось, что из-за «разрыва в окупаемости», который накладывает на экономию энергии примерно в 10 раз более жесткие финансовые требования, чем на ее поставку, от информации, не подкрепленной финансированием, мало толку. (Это дает очевидную принцип. возможность для арбитража[1] благодаря разнице м. учетными ставками потребителя и производителя — эта разница достигает тысячи процентов по сравнению с долями процента, на которых рыночные перепродавцы обычно пытаются делать деньги.) По этой причине некоторые коммунальные предприятия начали финансировать работы по изоляции жилищ своих потребителей, защищать дома от сквозняков и вводить другие усовершенствования при низкой или даже нулевой прибыли. Затем они обнаружили, что зачастую дешевле обеспечить изоляцию и утепление домов с уступкой в цене, чем заботиться об обслуживании или давать ссуды. (Многие службы коммунального водоснабжения и канализации раздают бесплатно высокоэффективные головки для душа и другие недорогие, экономящие воду приспособления, поскольку это самый дешевый и надежный метод снабжения, а экономия от его применения намного превосходит его стоимость.) Тем временем коммунальные службы изобрели «ценовые скидки», помогая уравнять условия на игровом поле чтобы способы производить и экономить энергию оценивались на равных путем конкретной денежной выплаты любому, кто на самом деле обеспечил компании сбережения.

 

Ценовые скидки

 

Сначала скидки за использованную электроэнергию предоставлялись только покупателям определенного вида эффективного оборудования: столько-то за холодильник, потребляющий не более определенного количества киловатт-часов в год, столько-то за электронное балластное сопротивление для освещения. Но затем компании поняли, что различные виды экономичности взаимозаменяемы и потребители могут сами изобрести способы экономии, о которых компании и не подозревали. Поэтому скидки стали носить «обобщенный характер»: вы экономите — мы платим и не заботимся о том, как вы это делаете. Выплаты нескольких сотен долларов за сэкономленный киловатт или соответствующей суммы за сэкономленный киловатт-час получили широкое распространение. Затем некоторые компании начали предлагать часть скидки оптовику, розничному торговцу, составителю технических условий, монтажнику — всем тем, кому что-то нужно было заплатить, чтобы привлечь их внимание и совершить сделку. К настоящему времени, возможно, четверть американских коммунальных программ с предоставлением скидок поощряют «торговых союзников», а не просто розничных покупателей оборудования. Иногда вознаграждение принимает не денежную, а натуральную форму — например, в виде обучения или предоставления услуг по продвижению на рынок.

 

Так, Тихоокеанская газовая и электрическая компания обнаружила, что вместо выплаты 1,9 цента за экономию одного киловатт-часа путем скидок покупателям энергосберегающих холодильников она может достичь большей экономичности при затратах лишь в 0,6 цента за киловатт-час, выплачивая дополнительное вознаграждение в 50 долларов наличными розничному торговцу, продавшему эффективный холодильник, но ничего — за продажу неэффективного. В этом случае неэффективные холодильники быстро исчезают из магазинов: скорее всего, они вывозятся в районы, где подобная организация дела отсутствует. (Опасно оказаться последним в такой очереди.) Если у клиента компании откажет холодильник и срочно потребуется новый, он обязательно будет эффективным, потому что других просто нет.

 

В 1991 г. южнокалифорнийская компания «Эдисон» обнаружила, что ее розничные скидки принесут гораздо больше экономии, если их направить «вверх по течению» — к производителям. Например ( 1 , компания предоставляла скидку в 5 долларов при покупке компактной люминесцентной лампы в магазине розничной торговли, снижая ее действительную цену с 19 до 14 долларов. Психологически это была все так же слишком высокая стоимость для того, чтобы овладеть рынком бытовых товаров. Но если та же скидка в 5 долларов направлялась производителю за каждую лампу, проданную на территории компании (что проверяется по торговым каналам), то себестоимость одной лампы фактически снижалась с 9 до 4 долларов. С учетом обычных процентных отчислений оптовику и розничному торговцу розничная стоимость составила только 9 долларов. компания заявила: «Наше содействие намного увеличило объем продаж ламп, мы проводим большую работу по продвижению товара на рынок, и заводская себестоимость понижается при таких высоких объемах продаж, поэтому производители должны вернуть нам часть своей чистой прибыли». И производители возвращали, снизив чистую заводскую себестоимость после скидки примерно до 2,5 доллара. При той же традиционной торговой наценке розничная стоимость составила немногим более 5,5 доллара за лампу. Все заработали деньги, поскольку дилеры выигрывали гораздо больше от увеличения объема продаж, чем теряли на долларовой наценке от сниженной базисной цены.

 

Вы можете подумать, что во избежание разбазаривания денег скидки должныбыть как можно ниже, особенно если вы подозреваете, что значительное число тех, кто с удовольствием воспользуется скидкой, добились бы экономичности и без нее. но такой внешне здравый подход — не самая лучшая идея, если в действительности высокая скидка, хотя бы на определенный период, помогает достичь так же более глубоких «рыночных преобразований».

 

Вот, что сделала компания «Бритиш коламбиа гидро», начав в 1988 г. трансформировать рынок высокоэффективных промышленных двигателей. Большие двигатели потребляли значительную долю всего электричества канадской провинции, особенно на огромных добывающих и целлюлозно-бумажных комбинатах. но практически все модели этих двигателей были малоэффективны, поскольку двигатели высшего качества просто не изготовлялись впрок: для того, чтобы приобрести их, необходимо было сделать специальный заказ и долго ждать, что неприемлемо для промышленников, желающих заменить неисправный двигатель в течение одного дня. «Бритиш коламбиа гидро» увеличила только за три года долю высокоэффективных промышленных двигателей на рынке с 3 до 60%, благодаря предложению настолько щедрых скидок, что никто не смог позволить себе их игнорировать. Сейчас ситуация на рынке резко изменилась: изделиями, требующими специального заказа и долгого ожидания стали двигатели стандартной эффективности. А для того, чтобы дилеры и конечные пользователи сохранили эту новую привычку, компания поддерживает законодательно закрепленные стандарты эффективности, а затем будет понижать скидки по мере того, как они будут становиться излишними.

 

Вариации на тему скидок

 

Еще больше хороших идей стало появляться в 80-е годы. Некоторые коммунальные службы предлагали скидки не только за покупку нового эффективного оборудования, но и за избавление от старого, неэффективного, чтобы никто не смог им когда-либо воспользоваться. Возьмем старые холодильники. Лучшие из них следует отдать семьям с низким доходом (заменив принадлежащие им менее эффективные холодильники), а остальные — разобрать, извлечь хлорфторуглероды из схемы циркуляции холодильного агента и пенопласт, а металл отправить на переработку. Этот подход открывает громадные потенциальные возможности, если распространить его не только на бытовые приборы. Представьте себе, что он будет применен к неэффективным старым промышленным двигателям. вытесненные новыми, они поступят на вторичный рынок, и уже через неделю коммунальная служба обнаружит, что они снова установлены на другой стороне улицы (или, что так же хуже, продаются развивающимся странам, перегруженная энергосистема которых едва ли может себе это позволить). Часть скидки за эффективное использование новых двигателей следует выдавать после предъявления «сертификата уничтожения» старого оборудования.

 

Еще одна идея из разряда «почему мы об этом не подумали раньше?» заключается в предоставлении скидок за улучшенную конструкцию. Эта тема настолько важна, что мы изучим ее отдельно в главе Некоторые коммунальные службы сейчас предоставляют скидки за улучшение стандартов на приборы или строительных норм — чем больше ваши успехи в этом направлении, тем большие скидки вы получаете. создаются новые технологии, и стандарты могут постепенно повышаться до тех пор, пока не исчерпаются возможности снижения затрат.

 

Чтобы ускорить цикл постепенного усовершенствования стандартов, в 1993—1994гг. консорциум коммунальных служб, основываясь на успешном эксперименте, проведенном ранее в Швеции, учредил «Золотую морковку». Это крупный денежный приз, который присуждается победителю конкурса по созданию и предложению на рынок США холодильника, обладающего удвоенной эффективностью, работающего без хлорфторуглеродов и не представляющего опасности для окружающей среды. Приз, завоеванный компанией «Верлпул», будет выплачиваться за фактически проданную единицу, так что компании ничем не рискуют: они оплачивают только ту экономию электроэнергии, которую получают. Проигравшие производители также должны следовать примеру победителя, но без оплаты; в противном случае они потеряют долю рынка, не смогут уложиться в принятые стандарты, которые будут ужесточены. Риск же победителя при инвестировании научно-исследовательских и конструкторских разработок существенно уменьшается, поскольку производитель знает, что получит гарантированное вознаграждение за первую партию проданных им холодильников. Кроме этого, коммунальные службы предлагают свои услуги по продвижению этого товара на рынок и даже по его закупкам. (Органы государственной власти, ведающие вопросами жилищного строительства, оптовые покупатели военной и другой техники могут таким образом собрать воедино крупные гарантированные рынки, чтобы побудить производителей к выпуску усовершенствованного устройства.)

 

Еще один вариант, находящийся пока на ранней стадии развития, — сдача эффективного оборудования в аренду потребителям, которые могут в течение определенного времени платить за него точно так же, как бы они платили за электроэнергию, но только дешевле. Например, некоторые службы сдали в аренду люминесцентные лампы за 15 центов за лампу в месяц, и даже заменяют их бесплатно, когда те выходят из строя (продолжая платить за аренду). Ряд служб рассматривает принцип. возможность сдачи в аренду промышленного высокоэффективного оборудования. Это может быть выгодно для обеих сторон и в некоторых случаях приведет к определенной экономичности за счет уменьшения налоговых платежей.

 

Движение к рынку

 

Традиционные пути продажи негаваттов — информация, субсидии, дотации и скидки — могут быть весьма эффективными с позиции максимального увеличения числа участников и количества сберегаемой каждым из них энергии. но в них не хватает так же одного важного элемента: максимального усиления конкуренции, что позволит постоянно совершенствовать стоимость и качество сбережений. Для этого необходима не просто продажа негаваттов, а создание рынков негаваттов, т. е. превращение сэкономленной электроэнергии (или каких-либо других ресурсов) в равноценный товар, продаваемый на соревновательных торгах, с учетом арбитража[2], производных форм[3], вторичных рынков[4] и всех других механизмов, применяемых при продаже меди, пшеницы, бекона и иных товаров.

 

базовой характеристикой товара является то, что он может быть куплен или продан на конкурсной основе по ценам, постоянно меняющимся в зависимости от текущей конъюнктуры рынка, главным образом, от соотношения м. спросом и предложением. (стоимость является сигналом, описывающим это соотношение, и указывает участникам рынка, потреблять или производить данный товар в больших или меньших количествах для уравнивания спроса и предложения.)

 

Торги и аукционы

 

В 80-х годах компания «Сэнтрал мэйн пауэр» захотела помочь своим крупным промышленным заказчикам сэкономить энергию более дешевым способом, чем это могли сделать они сами. Она объявила торги на часть годового фонда денежных грантов, предназначенных для тех компаний, которые предлагали большее количество сэкономленной энергии, приходящееся на каждый доллар общей суммы гранта. В первый год один менеджер бумажной фабрики подал заявки на приобретение электронных блоков управления для своих крупных двигателей и получил все деньги. На следующий год его конкуренты тоже сделали заявки на участие в торгах, и программа заработала. Компания «просеивала» заявки в два этапа: сначала рассматривались участники, которые хотели сэкономить электроэнергию как можно более дешевым способом, затем — победители этого этапа, которые хотели бы оплатить большую часть расходов самостоятельно с целью максимального продления потока долларов по гранту.

 

Вскоре «гранты на промышленную модернизацию» превратились в «аукционы на все источники» и позже стали практиковаться в восьми штатах[5]. Если коммунальной службе нужно было больше электроэнергии, она объявляла торги, спрашивая: «Кто хочет произвести электроэнергию, сэкономить ее или заменить ее другим видом энергии, и по какой цене? Мы выберем минимальные цены». Обычно минимальными были цены на энергосбережения. Впервые способы производства и способы экономичности электроэнергии могли непосредственно конкурировать на одном и том же рынке — не в одном и том же цикле планирования, но лицом к лицу на настоящем рынке.

 

Торговля негаваттами

 

Если сэкономленное электричество может быть куплено и продано следовательно, это — товар, который может быть превращен в деньги и обратно, товар, которым можно торговать во времени и в пространстве. Следовательно, он может перераспределяться среди множества участников.

 

q Коммунальная служба А может заплатить коммунальной службе Б, чтобы она сэкономила определенное количество электроэнергии и продала его обратно компании А (контракты подобного рода уже заключались в США). Это может вполне произойти и в Европе, где гораздо дешевле экономить электроэнергию в Восточной Европе, нежели в Западной; такая экономия столь же ценна и в объединенной энергосистеме. Более того, в принципе (хотя так же не на практике) подобные сделки освобождают линии (поскольку сэкономленная энергия уже находится в месте использования и не нуждается в передаче по проводам) и должны привлечь кредиты, поскольку они высвобождают перегруженные линии, предоставляя принцип. возможность другим совершать ценные сделки.

 

q Сэкономленная электроэнергия может также продаваться не за деньги, а за другие ценности. (Например, компания «Пасифик норсуэст» продает излишки произведенной гидроэлектростанциями электроэнергии в Южную Калифорнию, когда там необходимо уменьшить образование смога, а Южная Калифорния продает излишки энергии ядерных электростанций компании «Пасифик норсуэст», которая больше всего нуждается в этой электроэнергии в период, когда лосось мечет икру, проходя через ее гидроэлектрическую систему. Количество излишков электроэнергии в обеих энергосистемах зависит от того, насколько эффективно электроэнергия используется потребителями. В этом случае, как и в предыдущем, мы также имеем дело с покупкой и продажей эффективности.)

 

q Потребитель А, которому нужна дешевая электроэнергия, может сэкономить ее, инвестируя непосредственно в усовершенствования оборудования или технологии потребителя Б. В данном случае коммунальная служба соединяет этих двух потребителей, выступая в качестве «негаваттного брокера». Она может затем продать потребителю А количество энергии, сэкономленное на площадях потребителя Б, но со скидкой, следовательно, часть сэкономленных операционных расходов идет на поощрение потребителя А, а остальное — всем потребителям и акционерам коммунальной службы.

 

Описанные здесь методы продажи негаваттов и создания рынков негаваттов применимы к широкому спектру ресурсов, а не только к электроэнергии. Поэтому изучим пример «розничной торговли» сбережениями м. потребителями, но на этот раз применительно к воде[6]. Город Морро Бэй (Калифорния) в конце 80-х годов испытывал недостаток воды. Городские власти сказали строителям:

 

«Если вы желаете построить здесь новый дом, то сначала вы должны сэкономить где-нибудь в другом месте города в 2 раза больше воды, чем будет потреблять ваш новый дом». Строители установили в течение первых двух лет водосберегающие устройства фактически в 70% всех домов города. Теперь представьте себе, как это могло происходить. Кто-то приходит к вам в дом и говорит: «Только взгляните на этот чудесный новый туалет! Он великолепен, создан шведским скульптором, точно такой же находится в Музее современного искусства в Нью-Йорке. Он потребляет в 7 раз меньше воды, чем ваш туалет, кроме того, он более надежен, создает меньше шума и работает лучше. И я предлагаю его вам бесплатно вместе с установкой». Вы, будучи практичным деловым человеком, отвечаете: «Да, я слышал, что вы, парни, это делаете. Но во что вам это обходится? Сколько вы желаете заплатить мне за то, чтобы я позволил вам установить эту штуку в моем доме? За сколько вы желаете получить свое разрешение на строительство?» И тут вы узнаете, сколько стоит сэкономленная вода, поскольку вы только что совершили сделку. И вы можете сделать то же самое в отношении сбереженной электроэнергии, древесины, газа, кобальта и других товаров.

 

Сбережениями можно торговать даже за пределами национальных границ. В 80-х годах канадская компания «Гидро-Квебек» захотела построить гигантский дорогой гидроэлектрический объект Ля Гранд Бален. Предполагалось, что 450 МВт из общего объема производства будут продаваться коммунальной службе Вермонта по цене, которая со временем установится на уровне 9 центов за киловатт-час. Эта цена, основанная на предположении о непрерывном росте цен на нефть, была слишком высока, чтобы ею заинтересовались в Вермонте. но Ричард Коварт, глава вермонтской разновидности комитетов по вопросам деятельности коммунальных служб, предложил компании «Гидро-Квебек» лучшую идею: «Позвольте нам из Вермонта приехать в Монреаль и помочь вам улучшить ваши здания и заводы, чтобы сэкономить 450 МВт, которые мы затем выкупим у вас, скажем, за 3 цента за киловатт-час. Сбережение каждого киловатт-часа обойдется нам менее чем в 1 цент, а покупка энергии в 3 цента. Это составляет менее 4 центов, что намного меньше 9 центов, которые вы желаете получить, поэтому эта идея нам нравится. А вы заработаете больше денег, поскольку электроэнергия, которую мы сэкономим и выкупим у вас, производится с помощью старой плотины. Вы заплатили за плотину 20 лет назад: это — чистая прибыль. Вместо дорогостоящей и рискованной плотины на севере мы поможем вам построить весьма дешевую и не связанную ни с каким риском плотину в Монреале, что сделает экономику вашей провинции более конкурентоспособной. Короче говоря, вашу энергию лучше сберегать и перепродавать, нежели попусту тратить у себя дома». Предложение было отвергнуто, поскольку премьер Робер Бурасса был заинтересован именно в строительстве плотин, а не в долларах. Но все же это была хорошая идея, и рыночный рационализм, который она отражала, наконец был осознан. Это произошло в конце 1994 г., когда новое квебекское правительство, под угрозой исчезновения рынка для дорогой энергии Ля Гранд Бален, отказалось от своего проекта.

 

Следует отметить, что в этом примере «разброс» для арбитража по существу обусловлен разницей м. стоимостью электричества, произведенного Ля Гранд Бален (9 центов, включая прибыль, но исключая расходы на охрану окружающей среды и на общественные нужды), и стоимостью сбережения того же самого киловатт-часа (менее 1 цента). Следовательно, если стоимость в 3 цента не является правильной ценой, то остается большой простор для переговоров. В самом деле, предоставляющаяся принцип. возможность получения прибыли (разница м. стоимостью негаваттов и мегаваттов), должна быть одной из наиболее привлекательных на всей планете. Например, не нужно обладать большим воображением, чтобы увидеть, что в современной Европе дешевое норвежское электричество, получаемое на гидроэлектростанциях и используемое весьма расточительно, можно сэкономить дешевым способом, а затем продать по более высокой цене. Это позволило бы, скажем, заменить сходящие со сцены ядерные электростанции в Швеции и Германии или работающие на угле немецкие станции.

 

Для облегчения сделок со сберегаемой электроэнергией можно ожидать появления товарных рынков, фьючерсных сделок и опционов. И это не выдумки: в настоящее время уже совершается ограниченное количество сделок на фьючерсном рынке электричества в Великобритании; на Чикагской товарной бирже уже созданы как товарные, так и фьючерсные рынки для сделок с ликвидированными выбросами серы от электростанций. «Негаваттный фьючерс» представляет собой продаваемый по рыночной стоимости, подписанный контракт на доставку определенного количества сбереженной энергии в указанное время и место и по определенной цене. Это можно измерить и, следовательно, продать.

 

Возможен также выкуп у потребителей аннулированного спроса на электричество либо снижения неопределенности спроса на электричество. Для плановика, работающего в коммунальной службе, или брокера, занимающегося электроэнергией, это ценные товары, нуждающиеся в рынках, где можно определить стоимость страхования риска. Например, можно разработать такой ограничительный договор[7], на основании которого та или иная территория или здание обещают ниразу не потреблять больше, чем х мегаватт электроэнергии. Этот полезный документ можно затем продать энергетической компании, которой в данном случае нет нужды планировать непрерывный рост потребления. Следовательно, она сможет избежать инвестиций в мощности для обеспечения предполагаемого растущего спроса. Это сродни «пузырьковой концепции» Агентства охраны окружающей среды США: тот, кто желает возвести загрязняющий окружающую среду завод на территории с загрязненным воздухом, должен сначала очистить от загрязнения какую-либо другую территорию в объеме, равном предполагаемому загрязнению от завода. На практике это осуществляется не путем физического поиска и очистки (или закрытия) другого предприятия, а покупкой у брокера по рыночной цене сертификата о снижении загрязнения окружающей среды. Это похоже на покупку стабильного или сниженного потребления электроэнергии. В сущности, особая разновидность таких сделок уже широко применяется на практике: это так называемый тариф за «ограничение до пороговой величины», согласно которому потребитель выражает готовность (в редких аварийных ситуациях на электростанциях) получать количество электричества, сниженное до пороговой величины, загодя определяемой обеими сторонами. Потребитель получает ежемесячную плату от коммунальной службы за эту готовность вне зависимости от того, произошло «сокращение до порога» или нет.

 

Перекрестный агресс. маркетинг

 

Другая интригующая характеристика сэкономленных ресурсов состоит в том, что многие компании могут предлагать их на продажу в различных местах. Например, электроэнергетические коммунальные компании обычно имеют «монопольные права и привилегии», позволяющие им, и больше никому, продавать электричество в пределах определенной обслуживаемой территории. но монопольных прав и привилегий на негаватты не существует: их можно свободно продавать повсюду. Следовательно, электроэнергетические компании могут продавать негаватты[8] на территориях друг друга, и многие из них это уже делают. На протяжении фактически всех 80-х годов компания «Пюже пауэр» продавала электричество только на своей территории штата Вашингтон, а ее неконтролируемое дочернее предприятие продавало энергосбережения в девяти штатах — там тарифы были особенно высоки. В восточной части Германии, где странный закон, провозглашенный тремя крупными западными электроэнергетическими компаниями, ограничивает участие муниципальных распределительных компаний в конкуренции по производству энергии, они не ограничены в предложении услуг по эффективному использованию электричества и, таким образом, могли бы легко подорвать монополию производителей. То же самое относится к Японии или любой другой стране, где монополия на производство электроэнергии все так же подавляет конкуренцию.

 

Еще большую тревогу у некоторых электроэнергетических коммунальных компаний вызывает концепция, согласно которой компании газоснабжения могут продавать электрическую эффективность: они с таким же успехом могут доставлять ее своим, тем же самым, потребителям, но их не беспокоит снижение объема продаж электроэнергии. Действительно, осуществление этой идеи может привести к изменению подхода к эксплуатации зданий и помочь газовым компаниям продавать больше газа. изучим, например, типичную североамериканскую ситуацию: большое административное здание, которое освещается и охлаждается электричеством, но обогревается газом. Компания газоснабжения может предложить техническую модернизацию, финансирование и руководство реализацией проекта по модификации системы освещения: она могла бы гарантировать сбережения электроэнергии, в частности, снизить пиковую нагрузку на охлаждение в послеполуденное время в жаркие летние дни, сделать здание более привлекательным и, м. прочим, продавать газа чуть больше, поскольку более эффективное освещение обеспечит менее беспорядочное отопление зимой. А затем газовая компания может предложить вообще устранить электрические охладители, заменив их моделью (и сдавая ее в аренду или эксплуатируя, если потребуется), которая работает на газе или на солнечной энергии, или даже работающим на газе аппаратом для комбинированного производства тепловой и электрической энергии. Такой аппарат будет обеспечивать электричество, отопление, горячую воду и охлаждение. Новое оборудование для охлаждения и (или) генерации не будет слишком громоздким или дорогостоящим, поскольку осветительная и тепловая нагрузки уже значительно уменьшены благодаря модернизации освещения, а работающий на газе охладитель не будет потреблять много газа, так как нагрузка на охлаждение теперь гораздо меньше и сезон работы системы охлаждения намного короче. экономия электроэнергии сдвинула баланс преимуществ в сторону газа.

 

Конечно, существуют примеры сдвига в обоих направлениях и для всех видов потребителей. Находчивые управленцы, видя в этом принцип. возможность подстегнуть конкуренцию, снижающую расходы для всех потребителей, захотят поощрить успех электрических и газовых компаний на рынке негаваттов или негаджоулей без какой-либо дискриминации: снижение счета каждого потребителя будет поощряться, так что газовые и электрические компании будут решительно конкурировать как на своих собственных рынках, так и на рынках друг друга. В общем, эти и другие способы сбыта негаваттов и создания рынков негаваттов представляют собой чрезвычайно мощный набор вариантов, которые можно отобрать и адаптировать практически к любым условиям. Перед охотниками за субсидиями открывается перспектива отыскивать и использовать неэффективности в любом месте.

 

Поучительные уроки не ограничиваются эффективным использованием электроэнергии и водных ресурсов. Разве не могла бы социальная значимость, например, не сожженного барреля нефти найти отражение в ценах сэкономленной нефти на рынках товаров, фьючерсов и опционов? перекупщики могли бы сыграть на разнице стоимости баррелей и негабаррелей. Разве крайне не желательно продавать «негатонны» сэкономленного или переработанного металла наряду с тоннами самородного металла? Не заплатит ли какая-либо фирма или страна брокерам за поиски других фирм или стран, с которыми можно максимально выгодно торговать усовершенствованиями в области эфф. использования ресурсов или способами снижения загрязнения окружающей среды? Сколько платить людям за экономное использование дорог, чтобы не было необходимости так много строить и ремонтировать их и страдать из-за вызываемого ими загрязнения окружающей среды и из-за пробок? Как и в физике элементарных частиц, для каждого ресурса имеется равноценный и противоположный «антиресурс», каждому виду деятельности противопоставляется снижение активности, и при этом каждый из них важен и достоин рынка.

 

Создание рынков ресурсоэффективности и протекции окружающей среды имеет даже так же более широкое значение. Людям не нужны баррели нефти или киловатт-часы сами по себе: им нужны конечные услуги, предоставляемые энергией. Но если единственный путь получить необходимые услуги, который они знают, — это покупка электроэнергии, то выбор в пользу экономичности электроэнергии и увеличения эфф. невозможно выразить в рыночных ценах; поэтому коммунальные службы будут иметь фактическую монополию в предоставлении конечных услуг, и спрос на эффективное использование электроэнергии окажется весьма малым. Решение заключается в том, чтобы четко сформулировать задачу, создать и сделать доступными рынки эффективного использования электроэнергии, на которых могли бы открыто конкурировать производство и производительность электроэнергии.

 

Точно так же людям не нужно оружие: они хотят жить спокойно и чувствовать себя в безопасности. Но если единственным известным им способом защитить себя является оружие, то в этом случае продавцы оружия будут, по существу, монополистами в предоставлении услуг безопасности людям, и спрос на него окажется мало зависящим от его стоимости. (Это усугубляется монополизмом и коррупцией в среде политиков, причастных к закупкам оружия.) Институт Рокки Маунтин предлагает следующее решение: сформулировать и поставить на рынок конкретные, практические элементы альтернативной концепции безопасности, которая обеспечила бы людям другие способы освобождения от страха лишиться собственности или подвергнуться нападению. Эти способы станут альтернативными промежуточными товарами, с которыми должно конкурировать оружие на политическом рынке.

 

Правильное определение цены истощения запасов и загрязнения окружающей среды не заменит должного учета наших моральных обязательств перед людьми, живущими в других местах, в другие времена, с другим общественным устройством. Но если при должном воображении сочетать цены с гибкими и доступными рынками, то цены могут по меньшей мере придать механизмам исправления недостатков такую же силу и энергию, такое же разнообразие и приспособляемость, как и у циклов, которые ввергли нас в этот хаос. Рынки, применяющие новые ценовые сигналы и целенаправленно вводящие их в действие, помогут превратить борьбу м. разрушением и созиданием будущего в более справедливое соревнование, результат которого не столь сомнителен.

 

* Тем не менее примерно семнадцать американских городов, в том числе и довольно крупных, именно так и поступают: частные и государственные энергетические компании конкурируют м. собой и якобы стремятся снизить цены. Экономисты-теоретики обращают мало внимания на эти контрпримеры.

 

* В некоторых штатах с целью получить тот же результат применялся «механизм корректировки утраченного дохода». но практика показала, что цель не достигалась, и этот подход утратил популярность.

 

** Оказалось, что некоторые прежние способы расчета, например, добавление инвестиций в эффективность к базовой ставке (при этом энергетические компании могли получить прибыль на инвестиции точно так же, как в случае с электростанциями) или установление более высокой нормы прибыли на инвестированный в эффективность капитал, не делают сравнение полностью симметричным или порождают новые неожиданные проблемы. Некоторые из этих неадекватных методов тем не менее все так же находят применение.

 

* Позже доля была увеличена до 30%, хотя и от меньшей суммы, поскольку «устраненные издержки», т. е. издержки, которые компания могла сэкономить, помогая потребителям сберегать электроэнергию, становились все меньше на более конкурентном рынке, наводненном дешевым природным газом.

 

* А. Б. Ловинс: Как жить после приказа Комитета по вопросам деятельности коммунальных служб Калифорнии? Обращение к Национальной ассоциации уполномоченных по вопросам регулирования деятельности в сфере коммунальных услуг на Национальной конференции по комплексному планированию ресурсов (Калиспелл, май 1994 г.). Публикация ИРМ, № U94-17.

 

* Несколько штатов, включая Калифорнию, обещают: если потребители действительно сочтут, что им лучше самим покупать электричество оптом, чем доверять это энергетическим компаниям, выступающим в роли агентов по закупкам, им будет предоставлена такая возможность. но в этом случае потребителям не удастся избежать оплаты (сбор за электропроводку, уже введенный федеральным законодательством) расходов на значительной части старых электростанций, и на «общественные блага» (здравоохранение, безопасность, окружающая среда, научные исследования и конструкторские разработки) и на инвестиции в энергоэффективность, обеспечивающую уменьшение затрат. Хотя иногда такой подход и называют «прямым доступом» или даже «розничным оборотом» в качестве политической подачки его защитникам, на самом деле он не имеет ничего общего с тем розничным оборотом, к которому стремились крупные отрасли промышленности, хотевшие всего лишь перенести бремя своих расходов на других потребителей.

 

[1] См. следующую сноску. — Прим. перев.

 

[2] Арбитраж означает получ. прибыли от разницы в цене на один и тот же товар, проданный в разных местах в одно и то же время. Например, если манго в данный момент в Куала-Лумпуре оказывается дешевле, чем в Сиднее (с учетом стоимости транспортировки и т. д.), арбитражер может получить прибыль от этой разницы, купив дешевле и продав дороже. Это приведет к сглаживанию рыночного отклонения, которое явилось причиной этой разницы цен.

 

[3] Таких как опционы (контракты, позволяющие купить что-либо по установленной цене за установленный период времени) и фьючерсы (контракты, дающие право продать или купить что-либо по установленной цене в определенное время в будущем). Как опционы, так и фьючерсы продаются или покупаются по рыночной цене, которая время от времени может изменяться.

 

[4] На вторичном рынке, приобретаются (обычно оптом), переупаковываются и перепродаются товары и контракты, первоначально приобретенные на первичном рынке. Например, вы может взять ссуду в банке, а банк затем может перепродать эту ссуду или объединить ее с другими ссудами в один пакет и продать его на вторичном рынке. На вторичном рынке продажи закладных работают такие известные американские брокерские фирмы, как «Фанни Мэй» и «Фредди Мак». По инициативе Министерства энергетики США, выдвинутой недавно совместно с ведущими финансовыми компаниями, появилась принцип. возможность создания вторичного рынка электроэнергии, сэкономленной за счет модернизации зданий. Так же как закладные, сбережения могут теперь быть «упакованы» по стандартным правилам, превращены в своего рода «ценные бумаги» и проданы на вторичном рынке. Новые займы для финансирования сбережений могут возникать столь же быстро, как ссуды могут перепродаваться вторичным покупателям. Это избавляет владельцев зданий от необходимости самим иметь капитал: модернизация может происходить исключительно за счет внешнего финансирования.

 

[5] так же 27 штатов проводят торги только м. конкурирующими производителями электроэнергии.

 

[6] Десятки примеров по воде приводятся в публикации ИРМ «Эффективность водопотребления: Ресурс для руководителей коммунальных служб, работников государственных органов планирования и других лиц, принимающих решения», публикация № W91-27, четвертое издание, 1994 г.

 

[7] Там, где это позволяют законы штата.

 



Нас дым отечества в Европу не пускает. Шахтный метан. КОНТАР – технология эффективного. Проект.

На главную  Энергопотребление 





0.0409
 
Яндекс.Метрика